Чтение

"В зале были только мужчины. Они пришли сюда в своих сандалиях, заплатив доллар за билет, и глаз не отрывали от сцены. Под потолком в огнях крутились и жужжали вентиляторы, похожие на большие белые цветы. Под ногами валялись обрывки газет с последними сообщениями о партизанской войне. Но мужчины, пришедшие в театр, пялились на сцену, которая в свете прожекторов напоминала гигантский аквариум. Никогда еще в этом городе не бывало такого ревю…"

«Гарднер Бриджуотер вышагивал по кабинету Мартина Эренграфа. Огромный, могучий. Колосс. Рядом с ним маленький адвокат чувствовал себя полевой мышкой.

– Если бы я хотел убить эту женщину, – правый кулак Бриджуотера врезался в его левую ладонь, – за этим бы дело не встало. Я бы стукнул ее по голове чем-то тяжелым. Молотком. Или кочергой»

Когда зазвонил телефон, седовласый мужчина не без уважительности спросил молодую женщину, снять ли трубку — может быть, ей это будет неприятно? Она повернулась к нему и слушала словно издалека, крепко зажмурив один глаз от света; другой глаз оставался в тени — широко раскрытый, но отнюдь не наивный и уж до того темно-голубой, что казался фиолетовым.

«Уиберг четырнадцать лет проработал за границей специальным корреспондентом "Нью-Йорк Таймс", из них десять посвятил еще и другой, совсем особой профессии и в разное время провел в общей сложности восемнадцать недель в Англии. (В подсчетах он, естественно, был весьма точен.) Вот почему жилище Эдмунда Джерарда Дарлинга сильно его удивило»

«Творчеством Кристиана Менетрие восхищались лучшие писатели нашего поколения. Правда, было у него и немало врагов, отчасти потому, что где успех - там и враги, отчасти потому, что к Менетрие признание пришло поздно, и к этому времени его собратья по перу и критики уже привыкли видеть в нем поэта для избранных, который вызывает уважение, но неспособен стать баловнем публики, а стало быть, восхищаться его произведениями было и благородно и безопасно...»

«Две маленькие девочки и собачонка, собираясь перейти улицу, ждали, пока пройдут машины. Энни, худенькой девочке с острым птичьим личиком и быстрыми решительными движениями, было восемь лет. На ней было легкое платьице из бумажной материи и розовый шерстяной джемпер, длинный не по росту. Рукава джемпера были засучены.»

«Глупый щенок вечно куда-нибудь спешил. Я никогда не видел, чтобы он спал, или просто лежал, или хотя бы спокойно стоял на месте. – Вечно он был в движении, и вид у него при этом был такой, словно он обременен заботами. Я гости на овцеводческой ферме в Риверине, где жил это Глупый щенок.»

«Он вышел из чащи порыжевшей травы и водорослей, окаймляющих озеро Корангамит. За ним шагал его старший брат.

Он был белокур. Когда он почесал головенку, между прядей золотистых волос нежно зарозовела кожа. Глаза у мальчишки были синие.

Время близилось к шести часам, и я решил посидеть в шезлонге рядом с

бассейном, выпить пива и немного погреться в лучах заходящего солнца. Я

отправился в бар, купил пива и через сад прошел к бассейну.

"... Убедившись же, что он и в самом деле не может пошевелиться, рыцарь наш решился прибегнуть к обычному своему средству, а именно: припомнить какое-нибудь из происшествий, что описываются в романах, и тут расстроенному

его воображению представилось то, что произошло между Балдуином и маркизом

Мантуанским..."