Слова и звуки

#pomespenyeach

(ссылки, в том числе на подкасты, в комментах)

Сравнительно мало могу сказать про сегодняшнюю подборку, все кажется более или менее self-evident. В “Песне” Красова очень интересен сбой в первых строках строф — кажется, что это случайная ошибка, но поскольку он стандартно повторяется семь раз, очевидно, что нет; а таких примеров в русской поэзии, особенно до начала XX века довольно застегнутой на все сюртучные пуговицы, немного. *** Что Ахматова (Горенко) украинка по рождению несложно забыть, но тут это очевидно. *** Я почему-то был уверен, что гумилевский “Ягуар” начинается “Странный сон приснился мне сегодня”, но нет; Пиперски, а тебе как помнится? *** Я читаю сейчас очень хорошую книжку про 1914 год (у автора не хватило духу на все четыре года, но и этого достаточно), и из нее совершенно понятно, что ужасы и мерзости происходят всегда, просто те поколения, которые на свои ужасы и мерзости смотрят с близкого расстояния, ужасаются, отшатываются с отвращением и кричат — никогда такого не бывало! the war to end all wars! never again! — и потом опять все сначала (не без изменений, обычно амплитуда слегка затухает, но не всегда). Ну вот “Сонет” Парнок про это. *** Самое известное произведение Корнилова — песня Шостаковича (“о встречном”) “Нас утро встречает прохладой”. Расстрелян в 1938 году как участник антисоветской троцкистской организации. *** Мне показалось странным, что это едва ли не самое хрестоматийное стихотворение Ходасевича у меня еще не пробегало, но вроде нет. *** “Немые” Твардовского явно написаны на коленке, но опять-таки, идея, к сожалению, такая понятная.

1690. Василий Красов. Песня [1838]

1691. Анна Ахматова. Широко распахнуты ворота [1921]

1692. Александр Блок. Мой любимый, мой князь, мой жених [1904]

1693. Алексей Решетов. Друг работал в кочегарке [1999]

1694. Николай Гумилев. Ягуар [1907]

1695. София Парнок. Сонет [1930]

1696. Валерий Брюсов. Волны приходят и волны уходят [1900]

1697. Наталья Крандиевская-Толстая. Все в этом мире приблизительно [1959]

1698. Нина Берберова. Маляр в окне свистал и пел [1926]

1699. Борис Корнилов. Охота [1933]

1700. Игорь Северянин. Поэза отказа [1915]

1701. Олег Юрьев. Небосклон полуночи — в облачных изъянах [1984]

1702. Владислав Ходасевич. Играю в карты, пью вино [1922]

1703. Александр Твардовский. Немые [1943]

#pomespenyeach

Я уже упоминал про поэта и литературоведа Сергея Рудакова, молодого обожателя Мандельштама в Воронеже, который, услышав от О. Э. как-то, что “в России пишут четверо — я, Пастернак, Ахматова и Васильев”, обиделся: “А меня, наверное, кошки съели”. Васильев несопоставимо менее известен, чем Пастернак-Ахматова-Мандельштам, но вот по этому стихотворению, пожалуй, можно представить, что Мандельштам имел в виду: такого наглого цинизма — причем не социального, а чисто личного — в советской поэзии действительно еще поискать. *** Это стихотворение Галиной, сейчас известной, наверное, главным образом как автора некоторых текстов к романсам Рахманинова, в те времена было очень популярным. *** У Палиховой — элегантное упражнение о личных воспоминаниях. *** Стишок Барыковой про то, как римляне судят пламенную христианку, с исторической точки зрения совершенно дикий, я уже приводил; а тут вот другой поворот, риторически тоже лобовой и по логическому построению шаткий — но отчасти поэтому по-своему трогательный. Главный рефрен я читаю, как бы сказать, немножко менее условно, чем написано в тексте. Название, скорее всего, отсылает к “таинственной повести” Тургенева “Песнь торжествующей любви” (1881). *** Давно, на переводческом семинаре Виктора Петровича Голышева, кто-то из студентов читал свой перевод, и там была фраза, начинавшаяся со слов “потому что”. Кто-то другой в ходе обсуждения сказал, что с этого нельзя начинать предложение. На этом месте В. П. поднял голову и почти про себя пробормотал: “Потому что искусство поэзии требует слов… есть такие стишки”. Вот у Ахматовой тоже текст начинается с неожиданного “А”. *** “Брат рабочий” Горбунова-Посадова такой поэтически, как бы сказать, сомнительный, что аж открываешь рот — но в этом есть своеобразное литературное достоинство. А уж актуальности сколько. *** Триолет Сологуба выражает безнадежную, но вечно справедливую мысль.

1680. Михаил Ломоносов. На изобретение роговой музыки [1753]

1681. Павел Васильев. Я боюсь, чтобы ты мне чужою не стала [1932]

1682. Глафира Галина. Лес рубят — молодой, нежно-зеленый лес [1901]

1683. Ирина Кадочникова. Мне 35, а я видела смерть только издалека [2023]

1684. Анастасия Палихова. помню [2023]

1685. Анна Барыкова. Песнь торжествующей свиньи [1880-е]

1686. Анна Ахматова. А в книгах я последнюю страницу [1943]

1687. Иван Горбунов-Посадов. Брат рабочий [1917]

1688. Афанасий Фет. Горячий ключ [1870]

1689. Федор Сологуб. Люди вежливы и кротки [1913]

#pomespenyeach

Рукавишников — такой немножко прóклятый поэт и прозаик (написал отчасти автобиографический роман про купечество “Проклятый род” и был действительно проклят отцом), внешне похожий (и всячески это подчеркивавший) на этакого мушкетера с бородкой; ревностный переводчик украинской поэзии, выпустивший в 1909 году большой сборник “Молодая Украина”. Умер в юном по нынешним понятиям возрасте, чуть за пятьдесят, в 1930 году, явно избежав этим иной неприятной смерти лет через семь. *** Этот стишок Гумилева мне раньше не попадался. Мне смутно кажется, что 1919 год — это надир руcской поэзии, год, когда было написано меньше всего стихов — но, возможно, это иллюзия; проверил сейчас по этому проекту, их все-таки порядочно (включая, скажем, такие важные тексты, как “Обезьяна” Ходасевича). *** “Молодому веку” написано как новогоднее стихотворение в преддверии 1915 года — с типичной для Гиппиус обличительной интонацией: э, ты чего вообще? Не помогло. *** “Справки” Державина — описание одной из бесчисленных бюрократических catch-22 русского бытия; вот из-за таких текстов иногда подумаешь, а может правда есть национальный характер и неисправимые особенности? Но все-таки обратных примеров больше. *** Текст Окуджавы наверное, песенка (и даже представляешь какая), хотя я ее не слышал. *** Наталия Грушко умерла аж в 1971 году (хотя не то чтобы в совсем уж преклонном возрасте, чуть за 80), но о ее позднесоветской жизни сведений как-то не находится. Одно из ее стихотворений (слегка переработанное) получило известность как текст песни Вертинского — “Я маленькая балерина”. А тут прямо страсти и Кармен. *** У Рождественского удивительно честная интроспекция, вообще, кажется, характерная для него — один из предыдущих его текстов здесь, “Стенограмма по памяти” примерно того же времени, идеологически такой же, только про более позднее время. *** Про щербаковских валькирий напомнила добродетельная Мария Виноградова — действительно, от наркотиков в российском посольстве в Аргентине (понятно, что “Парагвай” тут для конспирации) до нынешней вагнеровской увертюры (“значит, едем вспять”) — вся нынешняя эпоха. Многие щербаковские тексты, изначально совершенно непонятные, просто описывают, оказывается, будущие события.

1664. Иван Рукавишников. Пляши, Мариула! [1925]

1665. Осип Мандельштам. Да, я лежу в земле, губами шевеля [1935]

1666. Осип Мандельштам. Пусти меня, отдай меня, Воронеж [1935]

1667. Николай Гумилев. Левин, Левин, ты суров [1919]

1668. Марина Цветаева. Слезы [1912]

1669. Вера Меркурьева. Пускай велит вам разум разом [1928]

1670. Зинаида Гиппиус. Молодому веку [1914]

1671. Мара Маланова. От счастья не уснуть [2013]

1672. Гавриил Державин. Справки [1788]

1673. Янина Вишневская. Ужин [2021]

1674. Елена Тверская. Предположение [2023]

1675. Даниил Хармс. Купался грозный Петр Палыч [1927]

1676. Булат Окуджава. Дерзость, или Разговор перед боем [1987]

1677. Наталия Грушко. Испанский танец [1921]

1678. Роберт Рождественский. Юноша на площади [1992]

1679. Михаил Щербаков. Полет валькирий [2000]

#pomespenyeach

В прошлое воскресенье в постсоветских странах отмечали День медицинского работника, вот запоздалое приношение. Надо сказать, что в русских стихах есть тенденция ощущать в медицине опасность, радоваться избавлению от нее (как в пушкинском стишке) или отрицать ее огульно, как в хрестоматийном некогда стихотворении Смелякова, кажется, едва ли не единственном запомнившемся широкому читателю (разве что еще “хорошая девочка Лида”). Вообще в медицинском контексте — что, пожалуй, неудивительно — поэты впадают в самое типичное для себя риторическое состояние: Цветков (хотя это стихотворение раннее, записанное еще с большими буквами и знаками препинания) рассказывает своеобразную любовную историю, страшно эгоцентрическую, с непременным фоновым присутствием смерти; Глазков задается неразрешимым вопросом; Сапгир строит абсурдистский сюжет; Слуцкий пишет подробный отчет — взять хоть какую-нибудь “Бесплатную снежную бабу”, структура абсолютно такая же; Апухтин создает драматический монолог, опять-таки, совершенно такой же, как в большом стихотворении “Сумасшедший” — тоже, конечно, отчасти медицинском; правда, вставки про васильки в этом тексте нет. Кирсанова вот разве что трудно запихнуть в его собственную рамку, не только тематически (стихотворение очень личное), но и формально — это редкий для 1937 года верлибр.

1654. Александр Пушкин. N. N. (“Я ускользнул от Эскулапа”) [1819]

1655. Алексей Цветков. Меня любила врач-нарколог [1978]

1656. Николай Глазков. Почему? [1967]

1657. Генрих Сапгир. Знаменитый хирург [1958–62]

1658. Ярослав Смеляков. Если я заболею [1940]

1659. Борис Слуцкий. Женская палата в хирургии [1975]

1660. Алексей Апухтин. Перед операцией [1886]

1661. Семен Кирсанов. Наш сын [1937]

1662. Александр Межиров. Монолог, обращенный к хирургу [1977]

1663. Давид Самойлов. Лечение Подмосковьем [1986]

#pomespenyeach

(Текст слегка сокращен из-за формата, полный см. в тг или фб.)

Слегка запоздалое приношение к дню рождения. Про попытки что-то навесить на Пушкина я уже огрызался, повторюсь коротко и в главном: Пушкин законспектировал для своей культуры европейскую культуру предыдущих столетий — явно успешно, потому что на протяжении одного-двух-трех поколений явились и Гоголь, и Толстой, и Достоевский, и Чехов, без которых эта самая европейская культура немыслима. Что сам он при этом отошел в тень — понятно, обычная судьба референта. Но это относится только к тем, для кого русский язык не родной, потому что (“Вы пьяны?” — “Да, так совпало”) Пушкин — из тех очень немногих авторов, у которых есть прямая связь с чем-то запредельным, и которая выражается, конечно, в языке. “Я пишу, как корова ссыт”, говорил другой такой же поцелованный Создателем человек, к которому Пушкин не зря отнесся со вниманием, — Моцарт. Но для музыки нам не нужно знать австрийский диалект XVIII века, а для текста нужно; да и то, многие ли вообще читают стихи? Поэтому понятно, что люди будут продолжать спорить про Пушкина (имя-то известное), но совершенно мимо Пушкина. Хорошо, что ему и тем немногим носителям языка, на кого его тексты оказывают запланированное действие, на это наплевать.

При этом как нарочно подборка начала 1830-х годов открывается одним из тех текстов, из-за которых летит больше всего ошметков. Если уж надевать пикейный жилет — то Пушкин не дожил до момента, когда его призыв (“Так высылайте ж к нам, витии, / Своих озлобленных сынов”) был услышан — в 1853–1856 годах. Мда, неловко получилось. *** “Нет, я не дорожу” — жутковатое автотерапевтическое стихотворение — при жизни, конечно, не публиковалось. Оно написано из ощущения “Ну вот, теперь тебе вот с этим придется иметь дело”, и в наши дни, конечно, вызвало бы много негодования вплоть до вызова полиции (ну, не в России). Иной раз и хочешь вроде задуматься — а может правда речь просто о темпераменте, все-таки “и делишь наконец” — но потом вспоминаешь “склоняяся [есть вариант “склонясь”!] на долгие моленья” и все-таки вздрагиваешь. *** В случае со стихотворением Катулла (Ctl. 27) Пушкин не последовал собственному совету “эпиграфы разбирать”: первая строчка оригинала — Minister vetuli puer Falerni, и без последнего слова, как у Пушкина, она оказывается слегка бессмысленной: “Виночерпий старого мальчик [Фалернского]”. Как практически со всеми бытовыми отсылками у Катулла, происходящее несколько туманно; кто, собственно, эта Постумия magistra? Это, кстати, не “по мотивам”, а вполне точный перевод, ну вот разве пропущено, что Постумия-то сама “пьянее пьяного винограда”. *** Если, кстати, нужно свидетельство, что Пушкин законспектировал некоторые будущие ходы развития русской литературы — вот вам пожалуйста “Гусар”, все, из чего выросли “Вечера на хуторе близ Диканьки”, включая украинские декорации. Оцените, как гениально изображен персонаж: обращаясь к собеседнику — “Ты, хлопец, может быть, не трус, / Да глуп, а мы видали виды” — он стопроцентно зеркалит, потому что он-то, безусловно, не трус, даже избыточно — но это именно потому, что он полный идиот.

1645. Александр Пушкин. Клеветникам России [1831]

1646. Александр Пушкин. Эхо [1831]

1647. Александр Пушкин. Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем [1831]

1648. Александр Пушкин. (Из Катулла) Пьяной горечью Фалерна [1832]

1649. Александр Пушкин. В тревоге пестрой и бесплодной [1832]

1650. Александр Пушкин. Красавица [1832]

1651. Александр Пушкин. В альбом (“Гонимый рока самовластьем”) [1832]

1652. Александр Пушкин. (Из Ксенофана Колофонского) Чистый лоснится пол; стеклянные чаши блистают [1833]

1653. Александр Пушкин. Гусар [1833]

#pomespenyeach

У Хармса довольно типичный и очень характерный для него (а уж если на год посмотреть) абсолютно немотивированный, как кажется, срыв в совсем другую реальность в последних строчках. *** Я прочитал гаспаровскую статью про Кирсанова в шеститомнике, которую раньше не встречал, и теперь обращаю на него больше внимания; Гаспаров говорит, что он недооцененный экспериментатор, чьи наработки в текущей (тогда) поэзии никому особенно не оказались нужны, но как знать… *** Стишок Тэффи как будто сегодня написан (как и стишок Якубовича). Цикличность! Русское болото! *** В стихотворении “Мне в сумерки ты все — пансионеркою” (1919) Пастернак, в частности, пишет — “Как конский глаз, с подушек, жаркий, искоса / Гляжу, страшась бессонницы огромной”; к этому отсылает Ахматова в первой строчке своего стихотворения. *** Стишок Батюшкова был опубликован только в конце XIX века. Это из письма к Гнедичу, которое начинается словами: «Замерзлыми перстами пишу тебе несколько слов», а кончается «Более писать не могу», стишок и «В такой стуже лучше писать не умею». *** Стихотворение Фета довольно таинственное; я не уверен, что он сам понял, что там в этой женской душе происходит. *** Кондратенко, на мой вкус, пока немножко заигрывается словами, но за “тимпан ладони, бубен лба” многое можно простить. *** У Маяковского важная, мне кажется, центральная для текста мысль — вы видите вокруг себя только все вот это (“Россию”), как будто на свете нет Капри — “а Капри есть”. *** Стишок Шагинян — из сборника Orientalia, собравшего ее стихотворения 1912 года; его предваряет немыслимое в наши дни замечание: “Ориентализм собранных здесь стихов — не предумышлен; он объясняется и оправдывается расовой особенностью автора”. Но вот мысль, между прочим, вполне мыслимая (к сожалению, потому что она дурацкая): это, мол, не апроприация.

1630. Анна Радлова. Италия [1916]

1631. Юлия Друнина. Я курила недолго, давно — на войне [1959]

1632. Даниил Хармс. Сладострастный древоруб [1938]

1633. Семен Кирсанов. Лирика [1947]

1634. Тэффи. Тоска [1920]

1635. Давид Бурлюк. Доитель изнуренных жаб. Трава [1914]

1636. Николай Некрасов. Надрывается сердце от муки [1863]

1637. Анна Ахматова. Поэт [1936]

1638. Петр Якубович. Нет, легче жить в тюрьме, рабом [1900]

1639. Константин Батюшков. От стужи весь дрожу [1817]

1640. Афанасий Фет. Сестра [1857]

1641. Полина Кондратенко. Номер три: старая книга [2023]

1642. Владимир Маяковский. Эй! [1916]

1643. Иосиф Бродский. В озерном краю [1972]

1644. Мариэтта Шагинян. Киликиец и нумидийская принцесса. Разбойничья песнь [1912]

#pomespenyeach

Ранная биография Оцупа похожа на мандельштамовскую — мелкие еврейские ремесленники, жизнь около Петербурга, престижная гимназия, учебная поездка в Париж. Потом он, впрочем, эмигрировал, и во время войны оказался в нацистском концлагере; ему, видимо, повезло, что он уехал лечиться из Франции в Италию (в Альберобелло of all places!), потому что в этом лагере его не убили, а когда Италия объявила перемерия с союзниками, карабинере просто плюнули на лагерь, и узники разбрелись. Немножко напоминает стихотворение Дмитрия Л. Быкова “Версия”, только чуть пооптимистичнее. *** Ефименко поэтесса-то петербургская, но по нынешнему землеописанию (ну как армяне считают Урарту своим) украинка — родилась в Харькове, погибла в 1918 году, когда на их хутор (в Харьковской же губернии) ворвались бандиты. *** Из довольно эзотерического стишка Михайлик в конце вылезает очень понятное (устному) переводчику-сове чувство, когда, блять, надо вылезать из постели и идти работать. (Я один раз в жизни проспал.) *** Кондратенко — молодой питерский филолог-германист; от германистики что ли такая необычная (правда необычная, мне кажется) игра словами? Looks promising. *** Стихотворение-загадка Мандельштама, в котором более или менее в прямом смысле употреблены только первые два слова, “Я видел” (да и то: вряд ли живьем? ну или по крайней мере очень давно); без названия вообще было бы непонятно, о чем это. Лаон сейчас обычно называют Лан, это город в регионе О-де-Франс, на севере. *** Мне тут по отдельному поводу вспомнилось, как лет восемь назад в Петербурге, в сувенирной лавке напротив гостиницы, где я жил (как раз как устный переводчик), я видел пластмассовую статуэтку Медного всадника с нелепыми пропорциями, где на постаменте PETRO PRIMO еще было написано, а дальше китайцам надоело, и шла череда случайных букв. Меня пожурили, что не купил; если это раритет, то справедливо, конечно. Это ассоциация к Левберг. *** Суховей — тоже петербургский поэт — пишет в последние годы в основном шестистишия, вот и это тоже.

1617. Николай Оцуп. Торговец тканями тонкинскими [1919]

1618. Татьяна Ефименко. Веселый фавн, изваянный убого [1916]

1619. Евгений Баратынский. Старательно мы наблюдаем свет [1828]

1620. Анна Трушкина. Мир рушится [2023]

1621. Черубина де Габриак. Как горько понимать, что стали мы чужими [1921]

1622. Елена Михайлик. Теперь и из могилы: побудка в пять [2023]

1623. Полина Кондратенко. Случайные случевские словечки [2023]

1624. Марина Цветаева. Бороды — цвета кофейной гущи [1917]

1625. Осип Мандельштам. Реймс — Лаон [1937]

1626. Иннокентий Анненский. Для чего, когда сны изменили [1902]

1627. Мария Левберг. На набережной [1915]

1628. Татьяна Милова. …Если хочешь, после мы удерем [2003]

1629. Дарья Суховей. “Хочешь я переведу” [2020]

#pomespenyeach

Стишок Бальмонта я пытался начитать уже два раза, и почему-то каждый из них туда закрадывалась ошибка; ну вот сейчас вроде удалось. *** У Добролюбова история получилась (допускаю, что ненамеренно) страшноватая — так и ждешь, что дальше пойдут многочисленные медицинские проблемы в духе д-ра Хауса. *** Тарловский (originally, как очень многие российские селебритиз, украинский еврей) — довольно удивительный персонаж, конечно. (Кстати, кроме этого Марка Ариевича Тарловского есть еще Марк Наумович Тарловский, 1941 [а не 1902] года рождения, детский писатель, автор книжки “Вперед, мушкетеры”). Википедия утверждает, что после того как Гаспаров опубликовал эту Оду в “Записях и выписках” в 2000 году, она стала популярной; вполне возможно; в отличие от стихотворения “(Техника)*(Чутье)”, которое я читал, оно вошло в сборник избранного, изданный в 2011 году. Гаспаров пишет, что Тарловский не мог же всерьез рассчитывать на публикацию, понятно, что хотя бы от таких-то строчек (послушайте, догадайтесь сами — хотя вариантов может быть несколько) прямая дорога к стенке, “а был, говорят, большой трус”. Комментатор в сборнике 2011 года утверждает, что Тарловский намеревался опубликовать текст, но вовремя передумал. Я в это верю: как и “Сталинская ода” Мандельштама, ода Тарловского абсолютно (даже еще более откровенно) комплиментарная. Проблема в том, что у тиранов почему-то абсолютно отсутствует не только тонкий литературный вкус (что ладно еще в случае с текстом Мандельштама), но и всякое подобие чувства юмора. Были обратные примеры, если не брать совсем уж легендарные истории вроде черного юмора какого-нибудь Дамокла?

1614. Константин Бальмонт. Синий [1905]

1615. Николай Добролюбов. Новобрачные [1858]

1616. Марк Тарловский. Ода на Победу [1945]

#pomespenyeach

(ссылки, в том числе на подкасты, в комментах)

Под окнами днем и ночью (как правило, без малейшего перерыва) идут какие-то канализационные работы; я бы предположил, что там строят разветвленную сеть бомбоубежищ, но тогда так было бы по всему городу, а это, видимо, все-таки не так. Из-за этого шумовое загрязнение выше; технические средства вроде помогают с этим справляться, но не без усилий. Не уверен, что менее невротичным людям это будет слышно, но считаю своим долгом предупредить. Сегодняшняя подборка повторяет идею одной из прежних, где каждое следующее стихотворение цепляется за одно из слов предыдущего. *** Стишок Айзенберга выражает ставшую в последний год общим местом эмоцию. *** Утренняя зарисовка Некрасовой страшновата для неутренних людей вроде меня, даже если закрыть глаза на то, что она написана, возможно, году в 37-м. *** Жуковский в образе Клима описывает усредненного пользователя соцсетей. *** “Пельтасты” у Бродского — это легковооруженные (дротиками, скажем) пехотинцы; у Ксенофонта они есть и у греков, и у, скажем, фракийцев. *** Присманова, недавно мной открытая, прямо офигительная, даже (или особенно) в этом длинном бессюжетном стихотворении. *** У Кузмина — одно из не очень многочисленных рондо в русской поэзии (самое, наверное, известное, “Манон Леско, влюбленный завсегдатай”, принадлежит ему же). *** Что такое Первояну, мне выяснить не удалось: практически все упоминания ведут к текстам Межирова (их не меньше трех), из которых следует, что это приморский поселок. Загадочно. *** У Слуцкого — очень простая и одновременно очень поэтическая идея, на которой построен текст. *** Когда стихи пишет человек невежественный, спрашивающий, “кто такие Аониды”, — можно расслабиться: тексты будут тем, что диктует история литературы, среда, божественные силы, если хотите. Когда стихи пишет филолог, понятно, что эти эффектные неточные рифмы — осмысленный эксперимент. Это вечная проблема филолога с поэтическим пером в руке. Но мешает ли это чему-нибудь? По-моему, нет. *** Стишок Аронзона довольно веселый, хотя он провел много лет в депрессии и (возможно) покончил с собой. *** Про эксперимент по превращению Ахматовой в Цветаеву на примере этого стихотворения (with @Olga Prokhorova) я только что писал в мемуаре про Гаспарова. *** От очень ленинградского (как часто у него) стихотворения Кушнера мы круговым маршрутом возвращаемся в Москву, где поэт Константин Левин (найти информацию о нем непросто, “Анна Каренина” загораживает его широкой грудью) вспоминает войну. Интересно — это я не впервые вижу — что в 1949 году война кажется чем-то очень хронологически далеким (“где в сорок третьем далеком году”).

1601. Михаил Айзенберг. А зачем Москва? Отсели Москву [2015]

1602. Ксения Некрасова. Утренний автобус [1937–55]

1603. Василий Жуковский. Для Клима все как дважды два! [1806]

1604. Иосиф Бродский. Post aetatem nostram 3 [1970]

1605. Анна Присманова. Жизнь Фридерики Фрост [1931]

1606. Михаил Кузмин. Не знаешь ты, что демон полноправный [1909]

1607. Александр Межиров. В 41-м, в лесах Первояну [1995]

1608. Борис Слуцкий. Вдох и выдох. Выдохов больше [1971–77]

1609. Всеволод Зельченко. К Адели [1993]

1610. Леонид Аронзон. Стихотворение, написанное в ожидании пробуждения [1968]

1611. Анна Ахматова. Сжала руки под темной вуалью [1911]

1612. Александр Кушнер. Сон [1970–1979]

1613. Константин Левин. Ночью на Киевский еду вокзал [1949]

#pomespenyeach

Давнее стихотворение Давыдова, приятное сердцу обитателей СВАО; сейчас много про что говорят, что оно заиграло новыми красками (это не к добру обычно; в частности, я целый день пытался понять, что вдруг все возненавидели Сашу Черного, потому что кроме этой эмоции мне ничего не попадалось), вот и этот текст тоже. *** Хорошо, когда непонятно, ирония это или нет, как у Бенедиктова. *** Шефнер показывает нам идеи экотерроризма середины XX века. *** Вот и у Галиной (известной в основном по текстам к некоторым романсам Рахманинова) играющее красками стихотворение. Ах, Цусима-Хиросима. *** Ну и кстати два разных Бродских: легкий ранний, серьезный (и, как обычно, невероятно многословный) средний. В каком-то документальном фильме у всех друзей и знакомых Бродского спрашивали, почему он так и не приехал, ну, типа, на Васильевский остров, и все что-то мудро и вполне в духе Бродского многословно отвечали. Виктор Петрович Голышев (которому посвящено стихотворение “1972 год”) сказал: ну не хотел и не приехал. *** По-моему, едва ли не самое жуткое, что один поэт может сказать про другого, Маяковский сказал про Асеева в “Юбилейном” (Пушкину сказал, от чего еще чудовищнее): “Этот может. Хватка у него моя”. По стихотворению 1960 года видно, что хватка (стала?) совсем другая.

1592. Иван Давыдов. Из места гиблого – микрорайона Свиблово [2013]

1593. Владимир Бенедиктов. В деревне [1859]

1594. Иосиф Бродский. Смотри: экономя усилья [1964]

1595. Вадим Шефнер. Обида [1965]

1596. Глафира Галина. Всем вам, что спите спокойно [1905]

1597. Александр Аммосов. Колокольчик [1861]

1598. Иосиф Бродский. 1972 год [1972]

1599. Николай Асеев. Простые строки [1960]

1600. Нина Искренко. Если я заржавею [1993]