Со дна постучали

"В конце мотосезона, 31 августа, я ехал вечером по делам, была пустая дорога. Один мотоцикл, одна машина, — вспоминает Андрей. — Я ехал, а человек решил повернуть через 2 сплошных прямо в меня. Он меня зажал, как между молотом и наковальней. Нога осталась, ее сильно разворотило. Потеря крови 90%, врачи давали 5% на выживаемость. Ампутация, потом реампутация. Когда я вышел из комы 2 сентября, я понял, что как раньше уже не будет". 

Оказалось, что Андрей несколько раз чуть не умер на операционном столе, врачи несколько раз запускали его сердце. Когда угроза жизни миновала, Андрей начал работать с протезистами, а ещё впечатлился тем, какой путь нужно пройти человеку с инвалидностью, чтобы получить нужный протез. 

"Я не знал, что для разных видов занятий нужны разные протезы, и за каждый придется бороться, — говорит Андрей. — Но мне хотелось и бегать, и прыгать, и кататься, и жить полноценной жизнью".  

Хотя к желанию снова жить активную яркую жизнь Андрей пришел не сразу. Сначала новый путь на протезе казался ему мрачный и безнадежным. 

"Была полная апатия и депрессия, не помогали ни родные, ни близкие, ни какие-то их уговоры, ни вера в то, что всё будет хорошо, — вспоминает Андрей.  — Привязывался к прошлому и говорил, что хочу опять ногу; хочу, чтобы было как раньше, и всё". 

Мы поговорили о том, как Андрей смог вернуть себе вкус жизни и даже вести куда более активную жизнь, чем до аварии. Как ему помогла психотерапия, и кто ещё вдохновлял его смотреть на мир с надеждой. Как к аварии отнеслись его близкие, и почему распалась семья, которую Андрей создал за 2 недели до аварии. А ещё мы обсудили почему Андрей, который сейчас на протезе занимается сноубордом, вейкбордом и мотокроссом, увлекся новым экстремальным спортом — прыжками с парашютом. 

__________________________

Герои, которых мы упоминаем в выпуске: 

Наташа Гросс и сын Миша

Спортсменка, «киборг из Липецка» Ирина Скачкова

Бодибилдер Коля Баранов 

__________________________

Наш телеграм-канал

Мама Юли практически уговорила Валентина Дикуля взяться за лечение дочки, хотя он обычно не работал с такими маленькими детьми. В итоге, Юля пошла в 5 лет, сначала только с опорой, по стеночке, но постепенно — к 8 годам — она смогла оторваться от стен. Но на этом реабилитация не закончилась, заниматься телом нужно было каждый день.

"Во время школы у меня тоже была реабилитация, — вспоминает Юля. — Практически нон-стоп. Я просыпалась в 5 утра до школы. У меня было первое занятие, потом школа, потом меня оттуда забирали, и мы ехали либо на конный спорт, либо в бассейн, либо куда-то ещё. После у меня еще одна лечебная физкультура. Потом ко мне приходили репетиторы по математике, химии, английскому. Где-то в 8 я садилась делать уроки, на глазах уже слезы. К полуночи все весь дом успокаивается, но с 5-6 утра начнется то же самое".

В подростковом возрасте Юля начала протестовать против интенсивной реабилитации, что приводило к конфликтам с мамой. Когда Юле было 15 лет, мама внезапно умерла, и Юля растерялась. Мама делала за нее все бытовые дела, так что теперь приходилось быстро учиться самостоятельности. Юля осваивалась, училась, но на 8 лет полностью отказалась от реабилитации.

Мы поговорили с Юлей о том, как они с мамой мечтали и готовились к тому, что Юля уедет учиться и жить в Канаду или США, и что из этого вышло. Обсудили учебу и самостоятельную жизнь Юли в Англии, а также причины, по которым она вернулась обратно в Россию, хотя есть вещи, по которым она скучает из той, английской жизни. А ещё Юля рассказала о том, как она увлеклась актерским мастерством, вернулась к реабилитации на своих условиях и почему именно театр помогает ей открывать в себе новые возможности. 

______________________

Выпуск, который мы упоминаем в разговоре с Юлей: 

Соня Адищева: "Не надо приносить себя в жертву", — мама ребенка с ДЦП о том, как не сойти с ума

______________________

Другие наши выпуски про людей с ДЦП: 

Саша Полякова: "Люди не считают, что у меня ДЦП, думают, что я притворяюсь"

Миша Перекалин: "Я всегда знал, что у меня ДЦП, но не относился к этому, как к чему-то особенному"

Света Павликова: "Люди придумали, что если ты криво ходишь, значит у тебя кривые мозги"

______________________

Наш телеграм-канал

Проблемы с едой у Лины начались, когда она была беременна, и муж в разговоре отметил, что она много ест. Лина считает, что никакие слова мужа в тот момент не могли изменить ситуацию, потому что "процесс уже был запущен". Гинекологи, у которых наблюдалась Лина, отмечали, что она слишком худая, но Лина списывала всё на токсикоз.

Дочка Лины родилась здоровой, на 36-й неделе беременности, молока у Лины особо не было, и девочку перевели на смесь. Тем временем Лина снова начала вспоминать о том, что можно есть меньше, смотрела на фото девушек с прессом после родов, начала сокращать порции еды шаг за шагом и вернулась к привычному образу питания, а возможно, даже ужесточила его. Лина специально старалась подчеркнуть в раздевалке фитнес-центра, что она только родила, но у нее хорошая фигура.

Лина начала понимать, что у нее проблема, когда наткнулась на блог девушки, выходившей из анорексии, и узнала себя в ее постах. После этого Лина стала интересоваться подкастами и историями людей, которые справились с расстройствами пищевого поведения, чтобы лучше понять свою ситуацию.

Мы поговорили с Линой о том, как сложились её отношения с мужем и как на её состояние реагировали родители. Лина рассказала, как покупала одежду в детском отделе и почему это было для неё очень важно. А ещё мы обсудили, как важно вовремя обращаться за психологической помощью, даже если очень веришь в то, что справишься самостоятельно.

_________________

Выпуски об РПП: 

История Ксении Шап о булимии 

_________________

Наш телеграм-канал

“Я понимала, что я очень боюсь, что у меня не будет диагноза, что мне скажут, что с вами все нормально, вам к психиатру, — вспоминает Варя. — Буквально мне хотелось, чтобы лучше поставили диагноз рак, чем какой-то психиатрический диагноз, тогда болезнь будет осязаема”. 



Депрессии сопровождали Варю с подросткового возраста, но героине казалось, что у неё просто сильно портится характер, и все подростки так живут. Ко взрослому возрасту на фоне депрессии у Вари появились суицидальные мысли. Она пыталась справляться с помощью медитаций, потом обратилась к психиатру. Варе прописали лечение, но от лекарств у неё стали накапливаться побочные эффекты, а врач — на фоне пандемии — долго не выходила с ней на связь, а потом отказывалась принимать очно. В итоге, на корректировку лечения Варя попала только через полгода — к новому врачу, с которой остается до сих пор. Врач долго задавала ей вопросы, а затем назвала диагноз. 



“Было прям очень тяжело, — вспоминает Варя. — И сам диагноз, и факт, что надо лечиться”. 


Даже на фоне лечения у нашей героини случался и долгие депрессии, и психоз, и инверсия аффекта (внезапная смена депрессивного состояния на маниакального), и синдром положительных двойников.



“У меня такое течение расстройства, что фазы депрессии и мании сменяют друг друга и перерывом между ними фактически нет, — говорит Варя. — Прелесть моей жизни на лечении в том, что фазы БАР гораздо более мягкие. Нет периодов очень глубокой депрессии или мании, либо они короче, чем до лечения”. 



Мы поговорили с Варей о том, как на лечении у неё развивались побочные эффекты, и как ей приходится "отращивать внутренного сторожа", раз мозгу иногда нельзя доверять, и почему Варе пришлось "питчить свою жизнь" родным, объясняя, что для выживания ей нужна психофарма. Варя рассказала, как БАР повлияло на отношения с мужем, и почему тяжелее всех диагноз принимала она сама, ведь излечиться не получится, а кайф от мании — это эйфория с жестким похмельем.

_________

Другие выпуски о ментальных проблемах: 

БАР

История психолога Ася Мелконян 

История бизнесмена Леонида Румянцева  

ПРЛ

История Саши 

Циклотимия 

История коуча Али Федосовой

Дисфагия 

История дизайнера Даши Соловьевой 

Наш телеграм-канал

Сложно Тани начались ещё в детстве: она рано повзрослела, ей было всего 5 лет, когда она стала ухаживать за парализованной бабушкой, а таким рано повзрослевшим детям сложно социализироваться и встроиться в коллектив. По словам Тани, отношения с мамой были похожи на пограничные. С одной стороны, мама очень её любила, с другой - сильно била, не признавала личных границ, навязывала увлечения. Ей нельзя было возразить или сказать “нет”. 

“Моя мама была, очевидно, ребенком 20 лет, которая родила еще одного ребенка, и она взрослела в ужасных сложных условиях, без помощи родителей, с постоянно уходящим отцом, - говорит Таня. - И вот что получилось, то получилось. Она взрослела об меня”. 

Убежищем Тани в подростковом возрасте стал дневник, но компания, в которой у героини появились друзья и первая любовь, дневник нашла и прочитала. После этого отношение к ней изменилось, а парень, отношения с которым Таня описывала в дневнике, завел её в лифт и пригрозил убийством. У Тани не было близких взрослых, которым можно было бы довериться и обсудить случившееся. Она потеряла друзей и начала прогуливать школу. Мама узнала о прогулах и плохой успеваемости и…Таня оказалась в психиатрической больнице на два месяца. 

После выписки Таня переходила из школы в школу, училась с трудом, но закончила вечернее обучение. Она рано начала работать, ушла из дома, начала строить карьеру в рекламе, в 20 лет вышла замуж и родила двоих детей, пытаясь при этом не повторить ошибок мамы, и пошла в терапию, чтобы работать над своей агрессией и импульсивностью. 

“Мы с мужем жили вместе девять лет, - говорит Таня. - Знаете, я просто встретила хорошего стабильного парня, и мы где-то через 4-5 месяцев поженились. Тогда мне нужно было, чтобы было стабильно. Такого никогда не было в семье, хорошей модели семьи у меня просто не существовало. И я к этому моменту очень устала жить. И я решила быть домохозяйкой, заниматься фотографией. Муж дал мне такую возможность. Я была той самой матерью двух ангелочков. Но срывалась также, как моя мама, я автоматически поднимала руку на сына и решила пойти в терапию”. 

Затем в жизни Тани случился развод, сыну диагностировали расстройство аутистического спектра, самой Тане диагностировали СДВГ. Таня очень много работала, а все переживания “успешно” вытесняла и отрицала. И вот однажды она пришла на вечеринку к подруге в центре Москвы (это было на излете пандемии, в октябре 2021 года), выпила лишнего, вышла на балкон и…упала, получив тяжелые травмы. Сначала врачи сказали, что ноги срастутся, но через 2 месяца одну ногу пришлось пришлось ампутировать из-за остеомиелита. Реабилитация была очень тяжелой, но Таня очень благодарна друзьям за поддержку. 

Мы поговорили с Таней о том, как она заново собрала свою жизнь после ампутации; как выстраивает сейчас отношения с собственными детьми, и как изменились её отношения с мамой после трагедии. А ещё Таня рассказала, почему продолжает работать с психологом и как в терапии обнаружила внутри себя грустного подростка, который больше не хотел жить.  

_____________

Наш телеграм-канал

Герой выпуска — бодибилдер Николай Баранов. Уже 11 лет он передвигается на инвалидной коляске после аварии на мотоцикле. Любовь к мотоциклам зародилась у Коли в 13 лет: он самостоятельно зарабатывал и долго копил на свой первый байк. К моменту аварии Николай уже 6 сезонов ездил на спортивных мотоциклах, прошел школу экстремального вождения, ни разу не попадал в аварии и с удовольствием работал в мотосалоне.

В день аварии Коля возвращался со свадьбы сестры. Он не пил и впервые за 6 лет не надел защиту спины. На светофоре, начав движение на зеленый свет, Коля внезапно столкнулся с автомобилем, который выскочил перед ним, разворачиваясь через 2 сплошные. В таких ситуациях мотоциклистов учат укладывать мотоцикл на бок, чтобы смягчить удар, но машина появилась слишком внезапно. Рефлекторно Николай нажал на тормоза, из-за чего мотоцикл встал на переднее колесо. В результате Коля кувыркнулся вперед, и мотоцикл упал ему на спину.

"Я не потерял сознание и хорошо помню тот день, — вспоминает Коля. — Первым делом при аварии мотоциклисты бегут осматривать свою технику. Я попытался встать, но понял, что не могу пошевелить ногами. 27 лет я вставал, а тут не могу. Я понял, что нужно полежать — видимо, дело серьезное. Хотя стартовал я со скоростью 50-60 км/ч, то есть не слишком быстро. Когда приехала скорая, врачи сообщили, что у меня перелом позвоночника, и меня везут в реанимацию."

После аварии врачи давали осторожные прогнозы относительно будущего Николая. Кроме того, они не решились сразу оперировать его: травмы были слишком серьезными, и сердце могло не выдержать нагрузки.

"У меня нет полного разрыва спинного мозга, — говорит Николай. — Когда есть полный разрыв, врачи сразу говорят, что человек больше не сможет ходить. У меня же была гематома, сжимающая нервы в спинном мозгу. Она могла со временем рассосаться, освободить нервы, и чувствительность бы вернулась. Я такой человек: если что-то случается, готовлюсь к худшему, но верю в лучшее."

К сожалению, Коля так и не смог встать на ноги, несмотря на многочисленные реабилитации. Однако он полностью изменил свою жизнь и стал спортсменом. Сначала было очень тяжело: ноги не работали, спина не держала, оставались только руки. Тренеры подсказывали Николая, что-то он изучал сам во время реабилитации, и результат не заставил себя ждать. Вокруг Николая вновь закипела жизнь: спортивные соревнования по жиму и бодибилдингу, катание на горных лыжах и вейкборде, прыжки с парашютом, съемки на телевидении, а также походы в театр, которые раньше его совсем не интересовали.

В нашем выпуске Коля рассказал, как он создал для себя новое тело, полагаясь на руки, что было самым трудным в процессе реабилитации и какой была его первая цель после аварии. А ещё мы обсудили, почему Николай продал свой мотоцикл и как нашел новый смысл в жизни, избежав депрессии.

___________________________________

Наши истории о людях, чьи жизни изменили аварии: 

Спортсменка Ира Скачкова из-за аварии потеряла ногу   

Блогерка Тамара Брюхнова, в детстве попала под поезд  

Мастер спорта Лиля Рашитова в детстве потеряла ногу   

Танцовщица Ольга Лукина, в аварии потеряла руку  

Блогер Ибрагим Ибрагимов, потерял ногу во время теракта  

Журналистка Вера Шатилова, в аварии потеряла руку  

__________________________________

Наш телеграм-канал

Первые симптомы она заметила не сразу. По словам Ирины, за последние два года она впервые в жизни так остро отдалилась от своего тела.

"Я вообще не обращала внимания на то, что происходит с моей физической оболочкой, — вспоминает Ирина. — Поэтому, даже если какие-то симптомы и были, я не придала им значения, так как находилась в глубоких нравственных переживаниях. Но потом один из моих родственников, у которого был рак, рассказал мне о симптомах. Когда они у меня появились, я поняла: скорее всего, это оно. Нужно проверяться".

Сначала появилась кровь в стуле, но ничего не болело, и была надежда, что это геморрой. Ирина записалась к врачу и начала ждать обследований. Симптомы проявились в апреле 2023 года, диагноз был поставлен в середине июня, и с тех пор началось лечение.

"Мне очень повезло с партнёром: весь этот год я ничего не делала, — говорит Ирина. — От меня вообще никто ничего не требовал. Лежи, лечись. Я знаю истории, когда женщины приходят с химии и идут готовить еду своей семье. Мне муж и дети очень помогали. Готовили, убирали, стирали. Моя задача была только выздороветь".

Затем началась химиотерапия, которую проводили раз в две недели. Потом каждый день в течение 28 дней Ирине делали облучение, и только после всех процедур назначили несколько операций.

"Я прочитала, что в России с моим диагнозом выживаемость около 4%, то есть всё очень грустно, — рассказывает Ирина. — К счастью, эта статья попалась мне уже после того, как моё лечение было закончено. Я понимаю, что мне подарили вторую жизнь".

Мы поговорили с Ириной о том, как она переносила лечение, зачем понадобились целых две операции и с какими последствиями ей пришлось столкнуться после того, как врачи объявили, что она в ремиссии. А ещё о том, какие действия и слова друзей помогали ей в этот период, а какие бесили больше всего. Ну и, конечно, мы обсудили, как со всем происходящим справлялся муж Ирины, чья предыдущая жена умерла от рака. 

_______________________

Другие наши выпуски о борьбе с раком: 

Модель Ольга Занозина, после борьбы с раком решилась на ампутацию ноги 

IT-специалистка из Хабаровска, Катя Талипова убедила врачей серьезнее обследовать дочь, которые после череды неверных диагнозов нашли у девочки злокачественную опухоль и смогли её удалить 

Оксана Заика боролась с раком молочной железы и столкнулась с предательством близких 

Тамара Федорчук столкнулась с ретинобластомой в детстве, долго скрывала последствия от окружающих, а затем смирилась с образом "пиратки"

________________________

Контент, который мы упоминали: 

Книга Everything Happens for a Reason: And Other Lies I've Loved

Подкаст Everything happens 

________________________

Наш телеграм-канал

Ира не знала ничего об особом материнстве до тех пор, пока это не коснулось её лично. Беременность протекала нормально, но на 30-й неделе внезапно начались роды. Сначала Ира подумала, что это тренировочные схватки.

“Я живу в большом городе, я была уверена, что врачи и все достижения медицины справятся, - вспоминает Ира. - Но продлить беременность они смогли только на сутки. За это время они успели ввести ребенку препарат для раскрытия легких. Но в тот момент я не понимала, что уже рожаю, со мной никто не говорил. Ко мне в палату просто зашел заведующий отделением и сказал: “Вашу беременность мы не сохраним”, - и ушел”.

После родов сына сразу забрали в реанимацию. Ира увидела его только на следующий день.

“Это страшное состояние, - вспоминает она. - Ты в четырехместной палате, и все лежат с детьми, а ты лежишь одна, и малыш где-то в другом месте. А вчера ты вообще не собиралась лежать тут”.

В первые сутки у ребенка произошло кровоизлияние, и никто не знал, как он с этим справится. Из роддома его увезли в больницу, а Иру выписали. Единственное, что её спасало в это время, – это осознанная деятельность. Например, покупка молокососа и задача - любой ценой сохранить молоко.

Тем временем, состояние малыша ухудшалось. Нужна была консультация нейрохирурга, но в штате его не было, он приезжал по графику, а вне расписания его звать отказывались. Когда врач приехал, он сказал, что ребенку нужна операция, и малыша перевели в больницу на другой конец города, где он пробыл ещё неделю.

Через два месяца после родов Иру с ребенком выписали домой. Врачи предупредили о риске ДЦП, но никакой четкой “дорожной карты” не дали, а в 9 месяцев всё-таки поставили диагноз: детский церебральный паралич.

Мы поговорили с Ирой о том, как она осваивалась в особом материнстве и как на особенного внука отреагировала её мама, которая всю жизнь работала гинекологом. Также Ира рассказала, как решилась родить ещё раз и что изменилось в семье после рождения физически здорового ребенка. А ещё мы обсудили, почему ребёнок с ДЦП живёт в жестких рамках и почему ему важно найти дело, которое не будет частью реабилитации.

_________________________

Наши выпуски о родителях особенных детей с ДЦП и ребятах, живущих с этим диагнозом: 

Саша Полякова и её родители, которые относились к ней как к обычному ребенку, несмотря на ДЦП 

Лена Сидорова и её "торопыжки", один из которых с ДЦП 

Миша Перекалин и родители, которые делали всё, чтобы он чувствовал себя счастливым, живя с ДЦП

Андрей Алексутин и дочка с ДЦП, которую он всеми силами старается поставить на ноги 

Света Павликова и родители, которые обеспечили дочке с ДЦП активное детство 

Таня Виноградова и двойняшки с ДЦП 

Соня Адищева и двойняшки, один из которых родился с ДЦП

_________________________

Подкаст Иры "Герой своей жизни"

Блог Иры “Особенное чудо🪐| инклюзия начинается дома"

Наш телеграм-канал

"Я начала слепнуть на один глаз, — вспоминает Ася. — У меня никогда не было проблем с глазами. Я стала говорить об этом с мужем. Он немец, мы живем в Германии, и тут не принято бежать к врачу по любому поводу, записи нужно ждать долго. Муж говорил, что через пару дней всё пройдет. Но это ощущение, что ты сходишь с ума".

Ася всё-таки отправилась в клинику, офтальмологи пришли к выводу, что проблема не в глазах, и отправили её в неврологию. Неврологи ничего не обнаружили, и она ушла домой, но через пару дней практически полностью ослепла на один глаз.

"Я снова пошла в глазную клинику, — говорит Ася. — Там удивились, что неврологи отправили меня домой, и сказали, что я должна была остаться в больнице. Они направили меня в неврологию ещё раз, сказав, что если меня снова отправят домой, я должна вернуться к ним, и они сами позвонят в неврологию, чтобы меня оставили. Но на этот раз было всё понятно, меня положили в больницу".

Первые три дня Ася не знала, что с ней, а врачи не хотели говорить о своих подозрениях. Но когда сделали МРТ, диагноз всё-таки был озвучен. Рассеянный склероз. Классический дебют заболевания.

"Болеть — это ужасно, но когда у тебя ещё и новорожденный малыш, это опускает тебя на самое дно, — говорит Ася. — Я никогда не любила медицинские темы, даже когда мне брали кровь из вены, я думала, что сейчас упаду в обморок. Ты слышишь диагноз и абсолютно не знаешь, что делать".

Мы поговорили с Асей о том, как она искала врачей и подбирала препараты, как адаптировалась к жизни с заболеванием и составляла план лечения, и каким на фоне болезни стало её материнство. А ещё мы обсудили, как болезнь повлияла на её карьеру (Ася — вице-президент в крупной международной компании) и когда она решилась оформить инвалидность.

Другие выпуски о рассеянном склерозе: 

История Павла Сычева, брокера по элитной недвижимости из Петербурга.

История Ксении Вареницыной, мастера из Калининграда. 

История Марии Иванковой, которая с детства жила с тугоухостью, не подходящей для кохлеарной имплантации. 

Наш телеграм-канал. 

Героиня нового выпуска — Мария Попова. Несколько месяцев назад у неё был диагностирован латентный аутоиммунный диабет взрослых (LADA). Обнаружить болезнь на ранней стадии Маше помогла её привычка регулярно проходить чекапы и сдавать ключевые анализы крови, включая гликированный гемоглобин.

"Важно, в какой точке своей жизни и активности находился человек на момент получения диагноза, который не убивает, но останется с ним на всю жизнь, — говорит Маша. — Я не боюсь умереть от диабета. Меня раздражает образ жизни, которого я теперь не могу избежать".

В каком-то смысле у Маши уже был опыт работы над собой, на который она могла опираться: 7 лет назад она решила поменять пищевое поведение и выстроить здоровые отношения с телом и едой. Сегодня именно этот опыт стал базой для компенсации диабета. Однако она всё равно называет диагноз «ударом сковородкой по голове».

"Рутина легко вошла в мою жизнь, но меня гораздо больше напрягло то, что мне теперь нужно, например, кроме таблеток утром и вечером, делать уколы, — вспоминает Маша. — Это меня сильно раздражает. Я родилась свободным и здоровым человеком, а сейчас я теряю свободу выбирать, свободу не контролировать, свободу не делать работу за мою поджелудочную железу".

В нашем выпуске мы поговорили о том, что для Маши было самым трудным в принятии диагноза и новых принципов отношения с телом, на что она опирается, строя свою новую жизнь; почему для неё важно делиться своим опытом, а также о том, что парадоксальным образом улучшило её жизнь с момента появления болезни. Кроме того, мы обсудили, какие существуют нюансы поддержки людей с хроническими диагнозами, и как лучше никогда не говорить и не делать.

Наш телеграм-канал