Чтение

Ночь выдалась на удивление тихой. Расположившись на просторной веранде, мы смотрели в необъятную темную даль. Ночной покой вошел в наши души, и мы все долгое время молчали.

Если сердце болит в вашей груди, а глаза прикрыты слепящими черными занавесями печали, так что солнечный свет кажется вам бледным и прокаженным... отправляйтесь в городок Галвей в местности с тем же названием в ирландской провинции Коннаут.

Меня накрыла тьма.

Не различить было ни Джузеппины, ни четы Бьяссонни, ни супругов Пиц-цигони, ни даже такого важного лица, как Пешателли.

Сердце мое припустило. Я стал разбираться, что же происходит, и тут возникли скалы, по которым пробегала дрожь; они то раздувались, точно парус из муара, то сникали, будто воцарился штиль. Над скалами -- несколько метров небосвода на заре с приличествующим такому случаю сапфиром, сбоку вследствие починки чуть позеленевшим.

При Миме поштукарили мы всласть:

сидим да на экранчики глядим,

не нужно делать ничего самим —

нам подадут и муки, и борьбу.

Рано-рано утром, еще до рассвета, в квартире все поднялись и зажгли огни. За окнами еще стояла синяя ночная мгла, но она уже была тронута сероватым оттенком приближающегося утра. Было холодно, все тело пробирало мелкой дрожью, глаза резало, и было чувство глубокого несчастия, какое всегда испытывает насильно разбуженный человек.

Двадцать второго сентября 1921 года на острове Шипан в Адриатическом море произошло событие, которое только по причине преступления до сих пор неизвестно цивилизованному миру. Но так как инженеры Кравченко и Петушков, русские беженцы из Новороссийска, на землю до сих пор не вернулись, а далматинский миллиардер Фредерико Главич окончательно выжил из ума, приказав своим слугам величать его:

Его преподобие Мердок Соулис очень долго прослужил пастором на боло-

тах в приходе Болвири, что в долине реки Дьюлы. Суровый старик с холод-

ным и жестким лицом, внушавший страх всем своим прихожанам, последние

годы он жил совсем один, без родных и без прислуги, в уединенном пас-

торском домике, стоявшем на отшибе, близ горы Хэнгин-Шоу.

Мы молча мчимся в нашем саркофаге,

не попадая больше в передряги,

и шшеты не грозят нам вечным сном,

и можно быть предельно откровенным,

когда, плутая по пустым вселенным,

голдондер мчится от Земли, гоним стыдом.

Совсем не по себе мне стало, когда я своими глазами увидел Милтона

Принта.

Вы его помните? В старых фильмах он всегда играл задерганных,

раздраженных служащих в каком-нибудь отеле. Такой маленький подвижный

человечек с круглым обидчивым лицом, который все терпит, терпит, а

потом... Но все по порядку.

Увидев на холме девушку, Марк вспомнил стихотворение Эдны Сент-Винсент

Миллс [американская поэтесса]. Оно пришло ему в голову, наверное, потому,

что девушка стояла на солнце и ветер трепал ее волосы - золотистые, как

цветок одуванчика; а может быть, и потому, что старомодное белое платье

обвилось вокруг ее стройных ног.