Чтение

"Воздух был чист и прозрачен, и небо сияло, как отполированный металл.

Одиноко стоявший на лужайке дом с крашеными ставнями и настоящей черепицей

казался нереальным и походил на декорацию для исторического фильма. Метро

никак не мог им налюбоваться. Закрыв глаза и опустив голову, можно было

забыть о тех отвратительных домах, которые его окружали, и заставить себя

поверить, что он вернулся на целый век назад, когда на Земле жило всего

каких-то пять миллиардов человек..."

"Как хороша чертовка, - подумал Дэндиш, - и как восхитительно беспомощна!" Единственным ее украшением была пластиковая опознавательная ленточка, поскольку девушка только что появилась из капсулы и больше на ней ничего быть не могло.

- Ну как, проснулась? - спросил он.

Девушка даже не шевельнулась.

"Эндрю Клеменс всегда хотел сына. Чтобы брать мальчишку на рыбалку, есть вдвоем мороженное прямо из картонки, играть в бейсбол по субботам. Он получил Томми. У Томми была милая улыбка, барабанные пальцы, чуть косящие глаза. "Монголоид", сказала доктор. "Извини, Энди. Но он умственно отсталый. Он никогда не зайдет дальше простых вещей, вроде как одеться самому"...

«Я покачал головой, и он спустился по лестнице. Меня охватила слабость, шок оказался сильнее, чем мне казалось. И я понял, что пока вытерпел относительно приятную часть процедуры. Теперь мне предстояло сидеть связанным часы, и я не очень представлял себе, каким образом буду освобожден. Избегая отвлечений, я не переадресовал мою почту, и, значит, не стоит надеяться на появление почтальона. За молоком, как предупредила меня Джейн, я должен был ходить на ферму сам. И я не мог вообразить, зачем кому-нибудь понадобится заглянуть в коттедж»...

"Некоторые мелодраматические ситуации, разработанные в детективных романах и триллерах, настолько заезжены кино и телевидением, что, подозреваю, возник новый и абсурдный закон обратной вероятности - чем чаще подобные ситуации наблюдаются на экране, тем меньше шансов, что зритель столкнется с чем-либо подобным в реальной жизни. По иронии судьбы я доказывал это в беседе с бойким юным гением, сотрудником Би-би-си, всего лишь за месяц с чем-то перед крайне тяжелым испытанием, которое составляет тему нижеследующего рассказа"...

"Я выехал из Парижа вечером и провел в вагоне долгую и безмолвную

снежную ночь. Прождав шесть томительно скучных часов на станции ***, я

только после полудня нашел крестьянскую одноколку, чтоб добраться до Артига.

"По обеим сторонам дороги, то опускаясь, то поднимаясь, тянулась холмистая

равнина; я видел ее прежде при ярком солнце цветущей и радостной, теперь же

ее покрывал плотной пеленой снег, а на нем чернели скрюченные виноградные

лозы"...

«Прежде чем начать, предупреждаю вас - читайте как можно быстрее! Иначе я не могу поручиться, что вам удастся дочитать эту историю до конца.

Только ничего не пропускайте! Ведь я умею рассказывать только по порядку, и от вас может ускользнуть самое главное. Ах, как было бы хорошо, если бы вы знали, чем кончается эта история! Во всяком случае, я очень, очень надеюсь»...

Грант делал запись в бортовом журнале «Стар Куин», когда дверь за его спиной отворилась. Оглядываться он не стал: на корабле, кроме него, был только один человек. Но так как Мак-Нил не начал разговора и не вошел, затянувшееся молчание в конце концов удивило Гранта, и он круто развернул свое вращающееся кресло.

"Я работал в Чикаго кондуктором. Вначале на линии Халстед; это была конка, она ходила от центра города и прямо до скотного рынка. Выходя в ночную смену, на этой линии мы никогда не чувствовали себя в безопасности, уж очень подозрителен был люд, что ездил здесь по ночам. Стрелять нам запрещалось, чтобы ненароком кого-нибудь не задеть, не то трамвайной компании пришлось бы выплачивать компенсацию; у меня даже не было пистолета, так что полагался я только на удачу. Конечно, совсем безоружным я не был: в любой момент мог выхватить рукоятку тормоза, а уж эта штука меня бы не подвела. Хорошо это или плохо, но воспользоваться ей мне пришлось только однажды"...

"Револьвер вроде бы уменьшился в размерах. В аэропорту имени Кеннеди, дожидаясь, пока его чемодан появится на транспортере, он ругал себя за то, что купил себе эту чертову штуковину. Уже долгие годы, с тех пор, как «Пан-Ам» оставила его в Милане с той одеждой, в которой он прилетел, он зарекся сдавать вещи в багаж. Вот и в Майами он отправился со своим любимым кожаным чемоданом. Но на обратном пути ему пришлось сдать чемодан в багаж, и все потому, что в нем лежали новенький револьвер «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра и коробка с пятьюдесятью патронами"...