Чтение

Шеридан не спеша прогуливался по длинному гулкому коридору торгового центра, когда заметил, как маленький мальчик вышел из двери под вывеской «КУЗЕНТАУН». Ему было года три с половиной, во всяком случае никак не больше пяти.

Это было где-то в 31 или в 32 году. Время довольно сильно путается,

когда работаешь в цирке и одна поездка очень похожа на другую; но я

помню, что это было время депрессии, продолжавшейся несколько лет.

"По колено в воде, с выброшенным волной обломком доски в руках. Том прислушался.

Вечерело, из дома, что стоял на берегу, у проезжей дороги, не доносилось ни звука. Там уже не стучат ящики и дверцы шкафов, не щелкают замки чемоданов, не разбиваются в спешке вазы: напоследок захлопнулась дверь - и все стихло"...

Ведущий Евгений Стаховский читает рассказ Дугласа Адамса - "Зафод делает чистую работу":

"Крупный летательный аппарат поспешно перемещался по поверхности обалденно красивого моря. С позднего утра он болтался туда сюда, описывая безумные кривые, и наконец привлек внимание местных островитян, мирных людей, обожающих потреблять в пищу дары моря, которые ошивались по пляжу и

кидали косяки на ослепительный диск солнца, пытаясь разобрать, что в

сущности происходит"...

Как всегда, его успокоила природа. Он чувствовал ее строгую логику. Какая четкая последовательность: равнина, лес, луга и выше - голое чело горы.

Генерал стремительно влетел в зал, нарушив размеренную строгость этикета. Вена ещё никогда не видела столь бесцеремонного дипломата. Мажордом едва успел провозгласить:

- Посол Французской Республики, гражданин генерал Бернадот!

Вот кто онa былa: незaмужняя женщинa тридцaти с гaком лет, и онa уговорилa, умолилa свою мaть уехaть нa ночь кудa угодно, и мaть, кaк это ни стрaнно, покорилaсь и кудa-то делaсь, и онa привелa, что нaзывaется, домой мужикa

Однa женщинa, еще молодaя и неплохaя нa вид (несмотря нa жизненные трудности), кaк все городские жители - т.е. еще белокурaя с помощью aптечной перекиси водородa и все еще с хорошей фигурой - этa женщинa столкнулaсь с деревенской жизнью.

Левой рукой доктор прижимал к груди купленную лампу, а в правой нес

тоненькую трость и весело помахивал ею. Походка у него была размашистая,

свободная, как у всех людей, которые уверены в себе и своем счастье; голову

он держал закинутой назад, и глаза его улыбались. Случалось, что доктор

толкал локтем кого-нибудь из прохожих, которых было много на этой людной

улице, и тогда он особенно явственно и особенно ласково произносил:

- Извините, пожалуйста!

В одном провинциальном городке на Востоке Ютландии была небольшая еврейская община, которая в основном состояла из эмигрантов прибывших сюда из Польши через Германию. Все они были весьма ортодоксальные евреи, о чьих религиозных привычках и необычном, резко отличном семейном укладе (от местных) среди горожан ходили самые невероятные слухи...