Вас удивляет, что я так боюсь сквозняков?.. что уже на пороге выстуженной комнаты меня бросает в дрожь?.. что мне становится дурно, когда на склоне теплого осеннего дня чуть повеет вечерней прохладой? Про меня говорят, что холод вызывает во мне такое же отвращение, как у других людей – мерзостный смрад; отрицать не стану. Я просто расскажу вам о самом кошмарном эпизоде моей жизни, – после этого судите сами, удивительно ли, что я испытываю предубеждение к холоду.

К старости человеческое тело превращается в источник боли и стыда, и большего от него ждать не приходится, размышлял судья, неуклюже, с трудом забираясь в челнок. Утреннее небо меж тем ярко сияло над головой. Битых пять минут провозился. Восемьдесят лет тому назад, десятилетним мальчиком, он одним прыжком забрасывал себя в деревянную лодку и греб прочь от берега.

"– Вибрационализм, – сказал Никсим Сколповский, обращаясь к нескольким пожилым женщинам, по виду – работницам фабрики «Буревестник», непонятно как оказавшимся на авангардной выставке, – это направление в искусстве, исходящее из того, что мы живем в колеблющемся мире и сами являемся совокупностью колебаний..."

«На его памяти в Вене ни разу не было такой холодной зимы. Каждый раз, когда открывалась дверь и в кафе влетало облако холодного воздуха, он слегка ежился. Долгое время никого не появлялось, и Зигмунд успел впасть в легкую старческую дрему, но вот дверь снова хлопнула, и он поднял голову»

"....- Что вы говорите? - обратился бургомистр Ван-Трикасс к советнику Никлоссу.

- Я говорю, что война необходима, - твердо ответил советник, - и что пришло время отомстить за нанесенное нам оскорбление..."

"...На следующий день все смутно вспоминали недавние происшествия. Вскоре обнаружилось, что один потерял в сутолоке шляпу, у другого оборвали в свалке полу сюртука. У одной дамы недоставало изящной прюнелевой туфельки, другая лишилась нарядной накидки. Почтенные горожане окончательно опомнились, и теперь им становилось стыдно своего поведения, как будто они принимали участие в какой-то оргии. Они избегали об этом говорить, им даже не хотелось об этом думать...."

"Советник Никлосс и бургомистр Ван-Трикасс, наконец, познали на своем

опыте, что такое тревожная ночь. Важное событие, происшедшее в доме

доктора Окса, вызвало у них настоящую бессонницу. Какие последствия будет

иметь эта история? Следует ли принять какое-нибудь решение? Будут ли

вынуждены вмешаться муниципальные власти? Будут ли изданы соответствующие

предписания, дабы предотвратить такого рода скандалы..."

"Если вы станете искать на старой или новой карте Фландрии маленький городок Кикандон, то, по всей вероятности, вы его не найдете. Так, значит, Кикандон — исчезнувший город? Ничуть не бывало! Город будущего? Тоже нет. Он существует, вопреки географам, уже добрых восемьсот или девятьсот лет...."

"Паромщик Филипп Тюрин дослушал последние известия по радио, поторчал

еще за столом, помолчал строго...

- Никак не могут уняться! - сказал он сердито.

- Кого ты опять? - спросила жена Филиппа, высокая старуха с мужскими

руками и с мужским басовитым голосом.

- Бомбят! - Филипп кивнул на репродуктор.

- Кого бомбят?

- Вьетнамцев-то...."

"Она была дочерью горца Соно и жены его Джаде. Как-то раз у них не

уродился маис, и два медведя забрались ночью на их единственное маисовое

поле над долиной Сатледжа, неподалеку от Котгарха; и поэтому зимой они

перешли в христианство и принесли в миссию свою дочь, чтобы ее окрестили.

Котгархский пастор назвал ее Элизабет - "Лиспет", как произносят в горах на

языке пахари..."