Слова и звуки

#pomespenyeach

(ссылки, в том числе на подкасты, в комментах)

Короткая и бессистемная подборка, просто чтобы не замирать уж совсем. *** У Щипачева, как обычно, довольно бессмысленный сантимент, но, видимо, в этом и есть поэтический смысл. *** У Фета лирический герой неожиданно женщина: gender reversal! *** Каталектика Есенина невероятно сильно напоминает мне одну песню, но я сейчас выяснил, что она частно-локальная — переделанная из песни “Гадалка” Светланы Светиковой (которую поет Пугачева, “Ну что сказать”) — короче, I’m rambling, never mind. *** Алексей Демьянович Илличевский — лицейский однокашник Пушкина (умер, как и он, в 1837 году). Стишок из его “Опытов в антологическом роде” (1827) в сети есть во множестве — и везде с дикими опечатками. Причем такими, которые любому читателю поэзии видны даже не с первого взгляда, а на подлете. Вот начало: “Трех коз украли у меня; / Пойман вор и повинился”. Ну всякое бывает, но это же не Хармс и даже не Пушкин. Дальше еще хуже: “А ты, надувшим, в восторге принужденном”. Не говоря о невозможном ритме, читается как “ты заводишь речь в адрес тех, кто тебя обманул”, хотя “надуть” в этом значении явно более позднее. В общем; кошмар; но мне удалось найти пдф тартуского сборника с подробной статьей Андрея Добрицына о французских источниках “Опытов”, и там все хорошо. *** Стишок Мартынова кончается как бы упреком к поэтическим переводчикам; ну хочешь, чтобы стихи переводились точно — делай как французы, переводи прозой; и то это не гарантия.

2104. Степан Щипачев. 22 июня 1941 года [1943]

2105. Афанасий Фет. Всю ночь гремел овраг соседний [1872]

2106. Анна Ахматова. Сегодня мне письма не принесли [1912]

2107. Марина Цветаева. Цыганская страсть разлуки! [1915]

2108. Сергей Есенин. Гаснут красные крылья заката [1916]

2109. Александр Илличевский. На стряпчего [1827]

2110. Леонид Мартынов. Конверт [1970]

2111. Константин Бальмонт. Зов [1906]

#pomespenyeach

Хотя 19 октября и прошло, не стоит забывать, что это дата по старому стилю — а по новому 31 октября (вот когда лес роняет свой багряный убор!), так что мы как раз успели. Интересно, что часть дореволюционных дат запоминались и отмечались с поправкой на новый стиль — 7 ноября, а не 25 октября; а другие, как эта, запоминалась по филологическому, а не астрономическому принципу. Главное, что поражает при чтении Пушкина — это невероятная, на несколько порядков, разница в мощности текста между ним и современниками. Конечно, отчасти это связано с тем, что русский язык и литература в большой степени сформированы в фарватере Пушкина. Но все равно. Плюс, конечно, в очередной раз понятно, почему Пушкин это только и исключительно русский феномен, непонятный и непереносимый вовне: потому что гениальность — в том, как стоят слова, а не в том, что они значат. Ну то есть значат, конечно, тоже — но опять-таки это становится очевидно только в том оформлении, которое у них есть. *** Подборка эклектичная, ограниченная вторым томом — я взял ударное 19 октября и еще несколько стихотворений под эту дату, включая мрачнейшее 1827 года, “и в мрачных пропастях земли”. Интересно, что главное (самое большое) лицейское стихотворение написано всего за два месяца до восстания, когда все резко переменилось — и царя, за которого снисходительно выпивают, больше не было, и многие из перечисленных одноклассников оказались известно где. Меня поразил факт, которого я раньше не знал: сразу после восстания Горчаков, “счастливец с первых дней”, восходящая звезда МИДа, приехал к Пущину с английской визой и умолял его бежать. Пущин отказался. Горчаков, кстати, и есть тот будущий “несчастный друг”, которому было суждено пережить всех остальных одноклассников (он умер в 1883 году). Мне кстати, интересно, не была ли привычка Бродского, декларативно не любившего Пушкина (но заметим между тем “строчки из Александра” в финале этого его контраверзного стишка), регулярно сочинять рождественское стихотворение под Рождество — tribute’ом Пушкину, регулярно сочинявшему лицейское стихотворение в октябре. *** “Полу-милорд” — это, как известно, на графа Михаила Семеновича Воронцова; начинается с этого, потому что детство и юность он провел при отце, бывшем российским посланником в Лондоне; а во время Отечественной войны (точнее, после нее — 1815–18), между прочим, командовал российским оккупационным корпусом во Франции; помнил ли об этом Пушкин, когда сочинял “Клеветникам России”? С женой генерала, Елизаветой Ксаверьевной, у Пушкина вроде бы был роман (их свел другой ее любовник, Александр Раевский, быстро об этом пожалевший); сам Воронцов к романам жены относился спокойно, но Пушкина невзлюбил как непонятного выскочку. Что Пушкин, посланный Воронцовым на исследование нашествия саранчи, вместо отчета написал стишок “Саранча летела, летела” итд. — практически наверняка легенда.

2090. Александр Пушкин. 19 октября [1825]

2091. Александр Пушкин. Царское село [1823]

2092. Александр Пушкин. Все кончено: меж нами связи нет [1824]

2093. Александр Пушкин. 19 октября 1827 [1827]

2094. Александр Пушкин. Ты и вы [1828]

2095. Александр Пушкин. Кобылица молодая [1828]

2096. Александр Пушкин. Полу-милорд, полу-купец [1824]

2097. Александр Пушкин. От меня вечор Леила [1836]

2098. Александр Пушкин. Чем чаще празднует лицей [1831]

2099. Александр Пушкин. Лишь розы увядают [1825]

2100. Александр Пушкин. Подъезжая под Ижоры [1829]

2101. Александр Пушкин. Все в жертву памяти твоей [1825]

2102. Александр Пушкин. Храни меня, мой талисман [1825]

2103. Александр Пушкин. Я здесь, Инезилья [1830]

#pomespenyeach

Подборку обрамляют два стихотворения пушкинских однокашников — оба хорошие; остальное — выборка (по персоналиям — полная) из второго тома двухтомника 1972 года “Поэты 1820-x — 1830-x годов”. Может быть, мне показалось — так бывает от колебаний времени и погоды — но там материал в среднем интереснее, чем в первом томе. *** Взять хоть “Пятнадцать лет”, Ознобишина, стихотворение невинное, но в наши дни за такое запросто выгонят с работы, если не посадят. *** Про пестумский храм интересно — там во вступлении говорится про “изредка наезжающих путешественников”, но вообще эти места из-за малярии были безлюдны и малопопулярны; с Помпеями, скажем, не сравнить. А долина с храмами невероятная, это правда. *** Хорошо известное стихотворение Вельтмана из повести “Муромские леса” с некоторыми расхождениями (“затуманилась”) стала народной песней и породила, в частности, украинскую версию, “Нiч яка мiсячна” (изначально, впрочем, “Ніч яка, Господи! Місячна, зоряна”, что, кстати, по рифме заметно) на слова Михаила Старицкого (музыка Николая Лысенка) — про все эти перипетии есть огромная историко-филологическая статья. Популярность песни (в украинской версии) подпрыгнула в 1973 году после фильма “В бой идут одни старики”; интересно, его сейчас показывают по телевизору? Или Николая Кондратюка с этой песней вырезают? *** Интересно, что у Якубовича не “Персия”, а “Иран” (“для девиц что Кавказ, что Персия — все одно”). *** “Песнь умирающего поэта” довольно сильно отдает Хармсом и всем этим делом; не единственный случай, кстати. *** Кукольник в стишке “Империя” выступает как главимперец, что твой Киплинг — только Киплинг, конечно, получше поэт, и у него это было бы элегантно и иронично, а тут прямо в рожу. Впрочем, Кукольник вполне неплох. Он почему-то очень страдал от (воображаемой или, скорее, истинной) нелюбви Пушкина. *** Вот кстати “Челнок” Тимофеева тоже совсем не похож на поэзию этих времен, как кажется при поверхностном взгляде. *** Алексей Жуковский (однофамилец), писавший под псевдонимом “Е. Бернет”, тут тоже вполне что-то обэриутско-введенское заворачивает; очень яркое и очень смешное стихотворение.

2071. Вильгельм Кюхельбекер. Ручей [1819]

2072. Семен Раич. Зависть [1838]

2073. Михаил Дмитриев. Песня [1824]

2074. Дмитрий Ознобишин. Пятнадцать лет [1830]

2075. Андрей Муравьев. Русалки [1825]

2076. Степан Шевырев. Храм Пестума [1829]

2077. Александр Вельтман. Что отуманилась, зоренька ясная [1831]

2078. Трилунный. Судьба гения [1830]

2079. Лукьян Якубович. Иран [1831]

2080. Константин Бахтурин. Высокие груди и черные очи [1836]

2081. Андрей Подолинский. Безнадежность [1830]

2082. Владимир Соколовский. К деве-поэту [1837]

2083. Николай Сатин. De profundis [1840]

2084. Владимир Печерин. Песнь умирающего поэта [1833]

2085. Константин Масальский. Осел и конь [1842]

2086. Нестор Кукольник. Империя [1842]

2087. Алексей Тимофеев. Челнок [1835]

2088. Е. Бернет. Невольная измена [1845]

2089. Антон Дельвиг. Романс [1823]

#pomespenyeach

Октябрь — время, когда хочется припасть к Пушкину, тем более что я вернулся к своей давней идее “как рассказать про Пушкина людям, которые не могут оценить его гениальность”, то есть не владеющим русским языком в совершенстве; первый мой опыт был для англоязычных слушателей, кажется, вполне удачный — потому что вообще-то про жизнь Пушкина и про его культурное значение можно сплести довольно приключенческий сюжет; теперь пробую повторить — но, разумеется, получается совсем иначе — для людей, говорящих на том, что ооновская система уклончиво называла B/C/S, то есть носителей боснийского, хорватского или сербского (с тех пор прибавился еще черногорский) языка (не “языков”!). Для этой цели — припасть, в смысле, к Пушкину — я взял двухтомник поэтов пушкинской поры (1820-х – 1830-х годов, как он это опять-таки более уклончиво называет) из “Большой библиотеки поэта”. Интересно, что там нет ближайших пушкинских друзей — скажем, Дельвига и Кюхельбекера; добавлю. Это вот весь персональный состав первого тома. Я, пожалуй, не буду ничего про эти стихи говорить, тем более их много; процитирую, как обычно, Гаспарова. “Я уже вспоминал слова Хаусмена: «Кто любит Эсхила больше, чем Манилия, тот не настоящий филолог». И все-таки мне пришлось однажды испытать ощущение, что между плохими и хорошими стихами разница все-таки есть. Я переводил впрок стихотворные басни Авиана (басни как басни, что сказать?), как вдруг выяснилось, что в книге понтийских элегий Овидия, которую мы с коллегой сдавали в издательство в переводе многих переводчиков, одна элегия случайно оказалась забытой. Пришлось бросить все и спешно переводить ее самому. Одним шагом ступить от нравоучительных львов и охотников к «На колесницу бы мне быстролетную стать Триптолема!..» — это был такой перепад художественного впечатления, которого я никогда не забуду”.

(Меня всегда интересовало, почему в опубликованном тексте первый стих — это Tristia 3.8 — выглядит иначе: “О, как я бы хотел в колес­ни­цу сту­пить Трип­то­ле­ма”. Гаспаров часто цитирует приблизительно, даже стихи; но тут вроде не тот случай.)

2043. Петр Плетнев. Безвестность [1827]

2044. Михаил Деларю. Могила поэта [1830]

2045. Александр Крылов. К клену (Подражание Парни) [1828]

2046. Алексей Илличевский. История пяти дней [1827]

2047. Николай Коншин. Поход [1822]

2048. Аркадий Родзянка. На смерть А. С. Пушкина [1837]

2049. Егор Розен. Было время [1832]

2050. Василий Туманский. Песня (Посвящена А. О. Смирновой) [1843]

2051. Александр Шишков. Украина [1826]

2052. Федор Туманский. К увядающей красавице [1826]

2053. Василий Григорьев. К неверной [1824]

2054. Дмитрий Дашков. Утопший, погребенный у пристани, к пловцу (Леонид Тарентский) [1818–1827]

2055. Орест Сомов. Песенка [1821]

2056. Виктор Тепляков. Затворник [1826?]

2057. Василий Козлов. Сонет (А. А. Бибиковой, при посылке моих сонетов) [1824]

2058. Степан Нечаев. К ней [1824]

2059. Валерьян Олин. Слезы [1827]

2060. Владимир Филимонов. Из поэмы “Дурацкий колпак” [1824]

2061. Владимир Панаев (Опыт русской идиллии) [1826]

2062. Борис Федоров. Мальчик и прохожий [1823]

2063. Авраам Норов. Из Анакреона [1860-е?]

2064. Александр Ротчев. Из “Подражаний Корану” [1827]

2065. Платон Ободовский. Сербская песня [1825]

2066. Михаил Загорский. Он сходит в сад. Прелестный край [1820–24]

2067. Павел Шкляревский. Древняя греческая песня [1820-е]

2068. Ефим Зайцевский. Анио [1839]

2069. Василий Щастный. Ревность [1829]

2070. Надежда Теплова. На смерть А. С. Пушкина [1837]

#pomespenyeach

Стишок Аминодава Пейсаховича Шполянского написан больше ста лет назад, а читается как написанный буквально вчера. И люди, и чувства абсолютно такие же. “За пять лет в России меняется многое, за двести — ничего” (в таком виде в 2007 году эта фраза была опубликована в рассказе Максима Осипова, и, видимо, он и является ее автором, а никакой, конечно, не Столыпин и не Салтыков-Щедрин). *** Один стишок Кладо у меня уже мелькал — очень плохой; этот получше, хотя я взял его за фенологическую сиюминутность, а не за качество, конечно. Напомню, что судьба Кладо — типичная советская судьба: стала метеорологом, переводила с французского, в 30-е была сослана, вернулась в Ленинград только лет через пятнадцать. Много занималась иностранной научно-популярной литературой. *** А Гиппиус напоминает, как мы дошли до жизни такой. *** Стишок Лермонтова — альбомный, но удивительным образом он был опубликован в том же году в “Отечественных записках” (без ведома автора?). В оригинальной альбомной записи есть еще четыре строчки в начале: “В простосердечии невежды / Короче знать вас я желал, / Но эти сладкие надежды / Теперь я вовсе потерял”. Правильно их выкинули. *** Стишок Чюминой выражает ровно ту же мысль, что “Примерзло яблоко” Леонида Мартынова (qv) — но сколько уж можно, а? *** Первые строки стишка Самойлова кажутся подтекстом Вознесенского, из которого выросла самая известная песенка мюзикла “Юнона и Авось” (я помню, как мы когда-то развлекались игрой, перекладывая стихи в стихи, где слова по возможности были заменены как бы антонимами — из этой баллады мне больше всего нравится строчка “Перспективные синие тыквы”). Но это иллюзия: хотя в длинном стихотворении 1970 года ничего похожего нет, либретто было написано в начале 80-х, а летом 1981-го рок-опера уже шла в Ленкоме. Так что либо наоборот, либо случайно ангел крылом помахал.

2035. Дон-Аминадо. После всего [1920–1921]

2036. Николай Тихонов. Полюбила меня не любовью [1920]

2037. Вероника Тушнова. Звезда [1957]

2038. Татьяна Кладо. Точно в апреле, горят луга [1915]

2039. Зинаида Гиппиус. У. С. [1917]

2040. Михаил Лермонтов. А. О. Смирновой (“Без вас хочу сказать вам много”) [1840]

2041. Ольга Чюмина. Если снежные вершины [1887]

2042. Давид Самойлов. Баллада [1982]

#pomespenyeach

Для сегодняшней подборки я по маминому предложению взял ее подростковую тетрадь со стихами и кое-что оттуда выбрал. Точная датировка мне неясна, но terminus ante quem non — стишок Кушнера, опубликованный в 1964 году (в источнике дат, конечно, нет). Я выбирал по одному тексту поэта — Окуджавы там, например, очень много. Интересно, что тетрадка почти открывается “Наследниками Сталина” — стихотворением довольно неловким и разлапистым, но граждански, как нередко у Евтушенко, существенным; я вижу, как много у ровесников болезненных идеологических разрывов со сверстниками, не говоря уж о родителях, и возношу хвалы кому там их положено возносить. О Ревиче я несколько раз уже упоминал — фронтовик, переводчик, в середине 80-х он вел семинар, как бы для переводчиков поэзии, а на самом деле просто разные люди собирались поговорить о стихах (помню, скажем, единичное появление Гриши Дашевского, совсем юного, впечатлившего невероятной темностью текста), переводы там звучали редко; а стихи у него самого попадаются симпатичные. Всеволод Багрицкий — сын поэта Эдуарда Багрицкого (умершего от астмы в 1934 году) и Лидии Суок, дочери австрийского музыканта-эмигранта — ее фамилию Олеша использовал в “Трех толстяках”; репрессирована в 1937 году, просидела до 56-го. Сам Всеволод после начала войны рвался на фронт, получил возможность работать военным корреспондентом и погиб в начале 1942-го в Ленинградской области. (Павел Коган погиб через несколько месяцев, в сентябре, под Новороссийском.) В академическом (ну, знаете, с таким темно-зеленым переплетом) Бодлере в основном тексте этот сонет дан в переводе Левика (на мой взгляд, он лучше), а этот — в примечаниях (где, в частности, указано, где он был впервые опубликован, очень ценно). Бродского в тетрадке сколько-то, и, в частности, этот очень ранний стишок, который, если я не ошибаюсь, когда-то использовался как прикол — читали несколько строчек и спрашивали чье; понятно, что Бродский — примерно последнее, что может прийти в голову.

2025. Евгений Евтушенко. Наследники Сталина [1961]

2026. Валерий Брюсов. Зимнее возвращение к морю [1913]

2027. Булат Окуджава. Песенка о солдатских сапогах [1957]

2028. Александр Ревич. Телефон [?]

2029. Всеволод Багрицкий. Ты помнишь дачу и качели [1941]

2030. Павел Коган. За десять миллионов лет пути [1938]

2031. Михаил Аксенов / Шарль Бодлер. Печали Луны [1963/ante 1850]

2032. Александр Кушнер. Октябрь. Среди полян и просек [1964]

2033. Самуил Маршак. Небо. Море [1963]

2034. Иосиф Бродский. Прощай, позабудь и не обессудь [1957]

#pomespenyeach

Общая идея сегодняшней подборки, я думаю, ясна насквозь; в прошлый раз я обратил внимание, что с начала проекта подобрался близко к цифрам текущих лет, и продолжил эту мысль. Примеры я брал из подборки “Журнального зала”, которую после смерти предыдущей платформы взял на свое попечение (и очень аккуратно, надо сказать) проект “Горький” (который вообще всячески рекомендую). Методика моя состояла в открывании множества страниц стихотворных подборок года и быстрого просмотра, пока я не натыкался на что-то, что мне более или менее нравится (хотя по прошествии короткого времени это мнение могло измениться, так что не обессудьте). Понятно, что в некоторых случаях я просто хватался за имя, с которым не будет осечки, и мог бы так и поступать all the way, но это не спортивно: все-таки большинство авторов тут мне раньше известны не были. Из-за относительно (ну, относительно) высокой доли верлибра в подборке может показаться, что его стало больше в русской поэзии — это не так, верлибра по-прежнему очень мало (и хорошо); просто хороший верлибр от плохого отделить можно быстрее, чем “конвенциональный стих” (по-русски нет термина для не-верлибра, что меня очень раздражает; в голове у меня звучит сербский термин, “везани стих”, но елки). *** Российское имперское прошлое проявляется в том, что русские стихи пишут, скажем, казашка Айгерим Тажи и армянин Гурген Баренц (причем если бы текст Баренца написал этнически русский поэт, это можно было бы счесть расистским высказыванием). *** Стихотворение Измайловой, я уверен, написано “под Щербакова”, до такой степени, что под него у меня звучит смутная мелодия. *** Стишок Резник — до такой степени анти-митушный, что после появления этого движения он, наверное, уже не написался бы (а ведь чувства такого рода, как бы мы их ни осуждали, никуда не делись и, значит, про них можно писать стихи). *** В мини-подборке Лукомникова интертекстуальные жемчужины мне особенно сильно нравятся: про упоение в бою, про одной лишь думы власть; и, конечно, завершающее наставление всем писателям, редакторам и корректорам, под которым я подписываюсь всеми конечностями. *** Атмосфера последних лет напрямую не описывается — кроме, с оговорками, пронзительного верлибра Балина — но, мне кажется, чувствуется даже без прямых указаний.

2005. Олег Юрьев. Что ночью щелкает, когда не дождик черный [2005]

2006. Алексей Цветков. потом он взял и изобрел бобра [2006]

2007. Нора Яворская. Две любви мне судьба даровала [2007]

2008. Виктория Измайлова. Район знакомый в окне дрожит, ни отвернуться, ни насмотреться [2008]

2009. Айгерим Тажи. Ты сидел на дереве. Просто так. Болтая ногами. [2009]

2010. Тамара Буковская. через михайловский [2010]

2011. Вера Павлова. Хризантемы в латунном тазике [2011]

2012. Наталья Резник. Синяя Борода [2012]

2013. Евгений Степанов. Технологии [2013]

2014. Герман Лукомников. Червь проснулся дождевой [2014]

2015. Виктор Куллэ. Жизнь приближается к нулю [2015]

2016. Лилия Газизова. О как я мечтала о них [2016]

2017. Станислав Ливинский. Пока ударник-тракторист [2017]

2018. Катя Вахрамеева. Я родилась в Свердловске в январе девяносто шестого [2018]

2019. Александр Кушнер. И разве я не виноват [2019]

2020. Ольга Гуляева. Рашид [2020]

2021. Гурген Баренц. Если незваный гость [2021]

2022. Елена Михайлик. Кто там заводит песню военну [2022]

2023. Денис Балин. В тот год [2023]

2024. Анна Гедымин. Рождественская ночь [2024]

#pomespenyeach

Печально, хотя, наверное, неизбежно, что время от времени эти выпуски превращаются в род некрополя. С поэзией Кенжеева я был знаком плохо, и почитав ее сейчас внимательнее, понял, что это не случайность — те неясные вселенские струны, которые протягиваются от текста к читателю, в этом случае довольно немногочисленны и хлипки. Как и следовало ожидать, в процессе я кое-чем проникся, но все равно это не мой поэт. Я даже не знаю, с какой колоколенки нужно прокукарекать, чтобы было понятно, что это не относится к стихам и так сложно уловимому их качеству; что Кенжеев настоящий, большой поэт, у меня нет никаких сомнений; it’s not him, it’s me, как говорят в Голливуде. Из того, что в этой подборке мне сильнее прочего отзывается, можно назвать несколько полупародийных текстов — Кенжеев, конечно, не строит из своих стихов сплошной непрерывный центон, как Тимур Кибиров, но время от времени в эту сторону движется. “воспел удивительный данте” — вариация на тему Мандельштама; “Когда легковерен и молод я был” понятно что, очень остроумная; “когда ископаемый гамлет”, я уверен, написано “под Цветкова” (насколько я понимаю, они близко дружили) — настолько, что если бы мне просто попалось стихотворение без указания авторства, я бы скорее всего промахнулся. Великолепное, без натянутости владение техникой стиха заставляет особенно внимательно оценить верлибр (“Соляные разводы на тупоносых с набойками”). Стихотворений про Рим в русской поэзии много, и это вроде бы построено по стандартным канонам — но автор ухитряется не упоминать ни Форум, ни какой-нибудь Колизей, и при этом изобразить настоящую, неповторимую римскую атмосферу. “А вы, в треволненьях грядущего дня” — сложно построенная, неожиданная по сюжету евангельская притча. “Произносящий ‘аз’ обязан сказать и ‘буки’”, несмотря на десятилетную давность, полностью описывает жизнь человека в социальных сетях. Ну и, наконец, стихотворение, завершающее подборку — я склонен считать, что стихотворения на злобу дня, о происходящем здесь-и-сейчас, редко бывают хороши как поэзия; как слоган, как декларация, как гимн или там что — пожалуйста, но не как стихи. Вот, пожалуй, к этому тексту эти слова не относятся; он написан кровью сердца, и это очень чувствуется. И при этом тончайший выверт: в последней строчке сбой ритма, я уверен, абсолютно сознательный, еще и подчеркнутый словом “оглохшему”. Вот что такое единство формы и содержания.

1987. Бахыт Кенжеев. Европейцу в десятом колене [нач. 1990-х]

1988. Бахыт Кенжеев. Расскажи мне об ангелах. Именно [1970-е]

1989. Бахыт Кенжеев. Сколько звезд роняет бездонный свет [1970-е]

1990. Бахыт Кенжеев. Блажен, кто сумрачен и сир, кого суровый Бог [1995]

1991. Бахыт Кенжеев. Вещи осени: тыква и брюква [1997]

1992. Бахыт Кенжеев. воспел удивительный данте ах как это было давно [2020]

1993. Бахыт Кенжеев. я помирать не собираюсь [2022]

1994. Бахыт Кенжеев. Когда легковерен и молод я был [2022]

1995. Бахыт Кенжеев. Соляные разводы на тупоносых с набойками [2002]

1996. Бахыт Кенжеев. Устал, и сердце меньше мечется. Еще и крокус не пророс [2012]

1997. Бахыт Кенжеев. Произносящий “аз” обязан сказать и “буки” [2013]

1998. Бахыт Кенжеев. наташу бросил лев толстой сорвал красотке свадьбу [2020]

1999. Бахыт Кенжеев. Была прескверная зима [1970-е]

2000. Бахыт Кенжеев. когда ископаемый гамлет [2014]

2001. Бахыт Кенжеев. Один гражданин прям, а другой горбат [2007]

2002. Бахыт Кенжеев. Уеду в Рим и в Риме буду жить [2007]

2003. Бахыт Кенжеев. “А вы, в треволненьях грядущего дня, возьметесь ли вы умереть за меня?” [2007]

2004. Бахыт Кенжеев. какие там к ляду надежда и вера какие стишки допоздна [2024]

#pomespenyeach

Мы недавно встречались в Лондоне с великим переводчиком русской литературы Робертом Чандлером, и он сказал, что из современных русских поэтов больше всего, пожалуй, любит Марину Бородицкую, и попросил послать ему ссылок на новые стихи (я послал что смог). Эта коллекция собрана из сборника “крутится-вертится” (сейчас, открыв титульный лист, чтобы посмотреть год издания — 2014 — увидел, что там есть авторская дарственная, даже и стихотворная :-) У многих (я бы сказал, большинства) поэтов, находящихся сейчас в России, есть некоторая проблема со стихами последних лет; их не то что опубликовать проблематично, их и прочитать-то вслух иногда затруднительно; настолько, что во время недавнего публичного чтения Бородицкая специально оговаривала про какие-то свои стихи, что они написаны давно. А что делать, так устроена история: вот в этой подборке два страшненьких стихотворения — “Говорят, и говорят, и говорят” и “Одного лишь выпуска Лицея” — написаны почти пятнадцать лет назад, а ведь не скажешь. *** “Двенадцать с довеском” описывает, с некоторыми авторскими допущениями, сюжет из “Одиссеи”; как часто бывает, античность тут слегка смешивается в нечто неразличимо-античное, поэтому вдруг удивительное “слава Марсу”. Интересно, что была ли повешена собственно Меланфо, у Гомера остается неясным; но оно ведь неясно и в этом стихотворении. *** Библейская история про Иосифа очень быстро становится небиблейской. *** В стихотворении про англичан упоминается некоторое количество персонажей — пять-шесть (некоторые персонажи вымышленные, поэтому точный подсчет затруднителен); но при этом первые двое из поименованных до предельной степени не англичане (про Шерлока Холмса у меня тоже есть сомнения, учитывая, что Конан Дойл “по жизни”, конечно, англичанин, а по рождению и крови совсем нет). Но это обычная российская привычка, называть англичанами всех обитателей нынешнего Соединенного Королевства (а иногда даже Ирландии). Кстати, помните, в советские времена был такой русскоязычный иностранный журнальчик советских времен, “Англия”? Долгое время его главредом был валлиец, причем не абы какой, а страстный валлийскоязычный поэт. Но журнал все равно назывался “Англия”. *** “К другу стихотворцу” — сложнейший жанр ухода от приставаний, и, мне кажется, в русской поэзии примеров необидного применения раз-два и обчелся; вот разве что “Евгений Онегин” (и то многие обижены). *** Стихотворение про кружку напрямую цитирует стихотворение про книгу, которое в этом проекте появлялось; узнáете? *** Стишок про выпуск Лицея и проч. поколенчески-зависим; в нынешней студенческой аудитории, скажем, строки про “горстку дурней, вышедших на площадь / с детскою коляской и листком” будут непонятны. Но важно ли это? Ведь для того, чтобы понимать общий смысл сказанного, на самом деле не обязательно поименно знать Бабицкого, Баеву, Богораз, Горбаневскую, Делоне, Дремлюгу, Литвинова и Файнберга. Хотя не помешает, конечно.

1972. Марина Бородицкая. Двенадцать с довеском [2014]

1973. Марина Бородицкая. Кто ж знал, что этот проданный Иосиф [2005]

1974. Марина Бородицкая. В раннем детстве слова [2002]

1975. Марина Бородицкая. Простите меня! [1994]

1976. Марина Бородицкая. Англичане мои! младенческая мечта [2009]

1977. Марина Бородицкая. К другу стихотворцу [2009]

1978. Марина Бородицкая. Эту кружку мне когда-то [2002]

1979. Марина Бородицкая. За ткацкий стан, за виноградный пресс [2002]

1980. Марина Бородицкая. Отдам в хорошие руки [2012]

1981. Марина Бородицкая. Господи, как пролетел этот год! [1999]

1982. Марина Бородицкая. Когда Ахилл убил Пентесилею [2012]

1983. Марина Бородицкая. Говорят, и говорят, и говорят [2009]

1984. Марина Бородицкая. Одного лишь выпуска Лицея [2009–11]

1985. Марина Бородицкая. Исход [2009]

1986. Марина Бородицкая. Вот и брошены через плечо [2002]

#pomespenyeach

Недавно я был на встрече с одним поэтом (или поэткой, хотя мне в принципе эта грамматикализация не кажется существенной) — и прежде чем сделать ее подборку, я посмотрел на тех поэтов, которых она упомянула в качестве интересных из современных (почему-то это тоже были только женщины) — и еще два-три стишка, которые каким-то образом попались по ходу дела (почему-то тоже). Мой вкус со вкусом рекомендателя совпадает далеко не полностью. *** Ермакова мне скорее нравится, хотя в стихотворении “Как я жила до сих пор” я не очень понимаю, действительно ли ей кажется, что по-сербски “мое солнце” так и будет, или это какой-то не ясный для меня поэтический прием (будет “моjе сунце” или даже скорее с инверсией, “сунце моjе”; ну да, корни те же, ударения на первый слог в обоих словах). *** А вот случайно попавшееся в соцсетях стихотворение Анистратенко (раньше не слышал) мне очень понравилось (хотя слова “ой, мохнаты уши” мне кажутся неловким способом сохранить размер). *** Стихотворение Инбер известно как песня, и притом во множестве вариантов; я постарался найти что-то наиболее аутентичное, но ручаться не стану. *** Вот Покровская мне скорее тоже нравится — в “А мне и горя было мало” мне видится мощнейший эротический удар (но это как раз вещи очень индивидуальные), а “В шелесте листьев” — дивное абсурдистское комическое стихотворение; но меня гложет сомнение: а вдруг это все всерьез? Не может же быть? “Экологически чистой среды”? А? А?? *** А вот Евса — это прямо сильно, мне кажется, тут никаких сомнений. Последнее стихотворение я прочитал до того, как почитал вокруг; если бы наоборот, я бы, наверное, его не выбрал, но пусть уже остается. Там история примерно такая: Кушнер что-то написал (не очень, мягко говоря, обоснованное; он, видимо, в прозе вообще так пишет); Дмитрий Кузьмин на него подробно наехал; Евса, стало быть, на это отреагировала. Обычные такие поэтические разборки, длинная эпиграмма, ничего особенного. Я вот убежден, что творчество от мыслительной деятельности надо отделять каменной стеной — если вы потенциальный потребитель творчества. А то что теперь, фильмы Андрея Тарковского не смотреть? Мне кажется, это само по себе глупость.

1958. Ирина Ермакова. Как я жила до сих пор, ничего не зная [2014]

1959. Ася Анистратенко. Вот два слепца ощупывают лошадь [2024]

1960. Вера Инбер. Он юнга. Родина его Марсель [ante 1922]

1961. Ирина Ермакова. все умерли/уехали [2023]

1962. Ольга Постникова. Возле церкви в селе Городня [ante 1991]

1963. Нина Бялосинская. Булыжник вспоминает кряжи [1960]

1964. Ольга Постникова. Радуйся! [ante 2014]

1965. Ольга Постникова. На Рогожской опять не проехать никак [ок. 2011?]

1966. Юлия Покровская. Возьми меня в ученики! [ок. 2000?]

1967. Юлия Покровская. А мне и горя было мало [2008]

1968. Юлия Покровская. В шелесте листьев и скрипе колес [1999]

1969. Ирина Евса. — Это война, война, — говорит она [2022]

1970. Ирина Евса. Что ты видишь из долготы окопа [2016]

1971. Ирина Евса. Что тут скажешь — такие теперь времена [2008]